Читаем Самосожжение полностью

– Теперь-то я не волнуюсь и не сержусь. Перегорела, пока носила грехи в себе, отравляя ими душу. В моих поступках всё взаимосвязано, поэтому трудно рассказать про одного, не вспоминая тут же о другом. Исповедуясь насчёт отца, я не могу обойти вниманием Конторина. Он был спортивным функционером высшего звена, начальником Геннадия Семёнова. Тогда я не знала структуру управления их спорткомплексом, но в семье говорили, что папина карьера напрямую зависит от Глеба Алексеевича. Отцу приходилось вертеть перед ним хвостом, заглядывать благодетелю в рот, угадывать и исполнять его желания. Конторин был мужчиной видным, мускулистым, обходительным. Блондин с карими глазами и маленькими усиками, он пользовался бешеным успехом у девушек-спортсменок. Конторин и Семёнов не раз посещали оргии тогдашних партийных начальников. Мама это от нас скрывала, но тайком плакала и жаловалась тёте Злате, что Генку Конторин совершенно испортил. Мои родители были людьми бесконечно терпеливыми. Мама закрывала глаза на отцовские пьянки и измены. Тот, в свою очередь, готов был пожертвовать ради удовлетворения кобелиных прихотей начальника самым дорогим. – Дина закрыла лицо руками, зарылась длинными алыми ногтями в чёлку. – Шестой класс я закончила с похвальной грамотой, как и предыдущие пять. Мы отметили это событие дома, а после на отцовских «Жигулях» поехали в Акулово. В прежние годы с нами ездила Галя, но тогда она дохаживала на сносях. Это и сыграло роковую роль в моей дальнейшей судьбе. Вероятно, Конторин решил проверить, действительно ли ему так верен Генка Семёнов, как клянётся по пьянке. В Акулово у Глеба Алексеевича была дача. Там мы переночевали и тронулись дальше, к Можайскому водохранилищу. Конторин трогательно заботился обо мне – учил плавать, пенял отцу, что тот, тренер, не удосужился сделать это до сих пор. Респектабельный симпатяга нравился мне, как и другим. Я доверяла ему. А он, как вы уже догадались, сделал плохо моей девичьей чести…

– В двенадцать лет?! – Озирский поперхнулся. – Тогда за это был расстрел! Как он выскочил?

– А так! Я пришла в седьмой класс уже женщиной, с анорексией и постоянной мигренью. Агапов стал у меня вторым – в шестнадцать лет. Пришлось Сашке всё рассказывать, но к этому я ещё вернусь. Сейчас жалею только о том, что доверилась мужу, не провернула дело мести одна. Молоденькая была, глупая. Представить не могла, что законный супруг предаст меня, причём дважды. Сначала бросит с больным ребёнком, а после примется шантажировать…

Дина встретилась со мной взглядом, и я всё поняла. Вспомнила её слова о первом мужчине и о том, что к моменту утраты девственности Дина ещё не успела созреть и возжелать этого.