Читаем Самосожжение полностью

Глотая по пятой чашке кофе каждый, мы прикидывали, как нам теперь быть. При этом выкурили столько сигарет, что перестали видеть друг друга в дыму. Решили последовать совету Буссова – сделать упор на наружное наблюдение, а выявление прошлых контактов Агаповой прекратить. Разве что можно попытаться вычислить фартового игрока, но это пока не представлялось возможным.

Шеф считал, что рано или поздно Дина должна изменить стиль поведения – посетить новые места, встретиться с кем-то кроме родственников, следователя и адвоката. Но до сих пор ничего подобного не произошло – Дина гнула свою линию.

Судя по донесениям «наружников», всё это время она вела себя очень странно. Три раза ездила в закрытые клубы, чтобы поиграть на бильярде. Выяснилось, что «Фам-фаталь» превосходно катает шарики. Одевалась Дина просто – джинсы, мужская рубашка, минимум косметики. Она добиралась до клубов не на машине, а на мотоцикле «Харлей-Дэвидсон». Время от времени, сидя в седле, попивала из банки американское пиво «Миллер», но ни разу не была задержана ГАИ. Игра в бильярд шла на деньги, и Дине везло, как в казино. Получив очередную сумму, она возвращалась в квартиру родной сестры Галины Емельяновой, где безвыездно жила с момента освобождения по залог.

Один раз, опять-таки на «Харлее», навестила проживающего в Измайлове двоюродного брата Илью Брайнина и его семью. Ближе к вечеру Дина появлялась на улице в разнообразных, но одинаково дорогих вечерних платьях от лучших модельеров, а украшение на ней были просто царские. Дина садилась в автомобиль «Пежо» цвета спелой сливы и отправлялась в какой-нибудь ресторан.

Каждый вечер она выбирала новое заведение. Ребятам из московского филиала пришлось потратить уйму денег, чтобы оказаться в тех же залах – ведь именно там она могла встретиться с фартовым игроком и тем раскрыть его инкогнито. Также «наружники» поневоле изучили расположение почти всех туалетов в центре Москвы. Ели, пили, справляли нужду они буквально на бегу, передавая объект друг другу.

«Наружникам» уже довелось побывать в ресторанах «Анкор», «Арагви», «Арбатский дворик» и «Арлекино». Странно, но названия ресторанов почему-то начинались на одну букву. Мы ломали головы, пытаясь понять, имеется ли в этом скрытый смысл, или Дина смотрит в ежегодник и посещает заведения по списку.

Наряду с этой прослеживалась и другая закономерность – рестораны, выбранные объектом, находились неподалёку от дома Галины. Один – на Тверской, другой – на Первой Тверской-Ямской. Третий – на Арбате и четвёртый – на Дружинниковской улице, почти у самого «Белого Дома». Клубы, где Дина играла на бильярде, также располагались на Пресне или на Арбате. В казино Дина не побывала ни разу, зато посетила квартиру бывшей соседки Ларисы Олисовой. Съездила в Сокольники, где жила раньше, но в дом не заходила; сидела во дворе и долго смотрела на окна своей бывшей квартиры. Мы просто помечали маркером на плане Москвы новые точки, пытаясь сделать хоть какой-нибудь вывод, но усилия наши были тщетны.

Начиная с одиннадцатого августа, Дина поменяла распорядок дня. В понедельник сливовый «Пежо» поехал не в клуб, а в Серебряный Бор. Дина оставила автомобиль на платной стоянке и пешком отправилась на пляж. Там, не снимая летних джинсов и футболки, она долго сидела на песке, смотрела на текущую воду и наблюдала за играющими детишками. Изредка курила и попивала «Колу» из бутылки. Лёшиным ребятам пришлось как следует позагорать; и вернулись они в Москву уже вечером, красные, как раки. У одного из них даже подскочила температура.

Вечером того же дня Агапова посетила ресторан «Баку-Диван», тоже на Тверской, и вела себя там, как всегда в последнее время – тихо, неприметно. За столиком сидела одна, заказывала лёгкое спиртное и скромную закуску, непременно фрукты. Неторопливо ела, пила. С преувеличенным интересом разглядывала посетителей, но ни к кому не клеилась. Когда мужчины пытались завязать с ней беседу, вежливо, но непреклонно отшивала их. Не танцевала, не принимала подношения «от соседнего столика» и через полтора-два часа после приезда опять направлялась к своей машине. Подсаживаться к себе никому не позволяла, да и обслуга, получив «на лапу», всячески препятствовала попыткам вновь прибывших гостей составить Дине компанию.

Наши несчастные ребята каждый день интересовались, сколько времени им ещё придётся таскаться за объектом, как ослам за морковкой. Я отвечала одной и той же фразой: «До тех пор, пока не будет отменён приказ о наружном наблюдении». Если бы это зависело от меня, я дала бы отбой, пожалев страдальцев. Сама сатанела день ото дня и сознавала, что проклятая шлюха неуязвима. Если за Стасика её ещё можно привлечь, то за других – не выйдет. Доказательства отсутствуют.

Со мной соглашались все, в том числе и Озирский, Буссов, адвокат Фельдзамен. Мы добивались непонятно чего, а Дина спокойно колесила по ресторанам, проводила дни в неге и довольстве и откровенно издевалась над нами. «Хотите следить – следите! Никуда я не побегу, мне и в Москве неплохо!»