Читаем Самолет без нее полностью

Марк снова не сдержал улыбки. Эти обвинения в устах Мальвины звучали невероятно фальшиво. Они напомнили ему восьмилетних мальчишек из летнего лагеря Дьеппа, прячущих робость и неуверенность в себе за самыми грязными ругательствами.

— Если принять твою точку зрения, то я сплю не со своей, а с твоей сестрой…

Этого Мальвина не ожидала и растерялась. Словно компьютер, служивший ей мозгом, завис из-за нехватки объема оперативной памяти. Наконец она нашлась:

— Ты прав. Ты трахаешь мою сестру. Она слишком хороша, чтобы принадлежать к вонючему клану Витралей. Но ничего. Лизе-Розе уже восемнадцать, скоро она даст тебе ногой под зад.

Марк пропускал оскорбления Мальвины мимо ушей. Они звучали слишком пародийно, чтобы задеть его. Ему даже не хотелось перед ней оправдываться или отрицать тот факт, что он спит с Лили. Марк спокойно пошел по аллее, не обращая внимания на Мальвину. Та подняла свой маузер.

— Стой где стоишь, кому говорю!

Марк даже не обернулся.

— Извини, но я пришел не к тебе, а к твоей бабушке. Мне надо с ней поговорить. Это и есть «Розарий»?

— Еще шаг — и я стреляю. Ты что, оглох?

Марк сделал вид, что не слышит ее. Не делает ли он роковую ошибку? Прав ли он, полагаясь на инстинкт, не подающий сигналов о приближении приступа? А что, если эта ненормальная все-таки выстрелит, и он упадет на землю с пулей в спине? Ведь убила же она Гран-Дюка. По позвоночнику текли капли пота. Он уже стоял перед воротами «Розария».

— Что ты там забыл? Сейчас я тебя прикончу!

Мальвина с девчоночьей резвостью скакнула вперед, встала перед Марком, нацелив ему в грудь маузер, и снова с ног до головы окинула его взглядом.

— Ты что-то ищешь? — спросил Марк, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком насмешливо.

— Где твой рюкзак? Куда ты ее запрятал? Под куртку сунул?

— Мне что, раздеться? Ты настаиваешь?

— Держи руки на виду!

— А, так ты предпочитаешь раздеть меня сама? Обыщешь своими маленькими ручками?

Мальвина колебалась. Марк засомневался, не слишком ли далеко он зашел. Девица-то явно не в себе. Ее палец лежал на спусковом крючке маузера. Марк заметил на этом пальце серебряное кольцо с крупным коричневатым камнем того же оттенка, что глаза Мальвины, только не тусклого, а лучистого. Мальвина продолжала сверлить его глазами. «Ясное дело, соображала, куда подевалась тетрадь Гран-Дюка. Как умно он поступил, приняв меры предосторожности».

Марк собрался с духом и произнес:

— Прости, Мальвина, но я предпочитаю твою младшую сестру.

И, не дожидаясь ответа, надавил на кнопку домофона.

— Ах ты засранец! Да я тебя…

Мальвина не договорила. Из переговорного устройства раздался женский голос:

— Да?

— Это Марк Витраль. Я пришел поговорить с Матильдой де Карвиль.

— Входите.

Калитка открылась. Мальвина растерянно посмотрела на свой пистолет, потом снова нацелила его на Марка.

— Ты что, не понял? Давай, заходи!

Марк догадывался, что имение Карвилей — одно из самых крупных в этом квартале, населенном богачами, — должно производить сильное впечатление, но вид огромного парка, даже сейчас, осенью, выглядевшего внушительно, цветочные клумбы и вытянувшиеся идеально ровными рядами шеренги роз поразили его своим великолепием. Сколько же тут соток? Тысяча? Полторы? Он шел по аллее, засыпанной розовым гравием. Пигалица с пистолетом в руке не отставала от него ни на шаг.

— Что, Витраль, нравится? Это «Розарий». Самый большой парк Куврэ! А с третьего этажа видна Марна… Ты хоть понимаешь, чего вы, Витрали, лишили Лизу-Розу?

Марк еле сдержался, чтобы не влепить этой шмакодявке оплеуху. Она рассыпа́ла свои отравленные стрелы наугад, но некоторые из них по чистой случайности попадали точно в цель. Марк не мог не сравнивать «Розарий» с палисадником дома на улице Пошоль. Пять метров на три. Если во двор загоняли «ситроен», то свободного места вообще не оставалось. Вдали, там, где виднелась оранжерея, из парка выскочила белка и испуганно уставилась на людей.

— Надеюсь, хотя бы сейчас тебе стало стыдно!

«Стыдно?»

Марк словно наяву услышал смех Лили. Как только Николь выводила грузовик, уезжая работать, они с Лили бежали в сад играть — в классики или в бадминтон. В детстве этот крохотный садик был им дороже, чем все на свете «Розарии» вместе взятые.

Вот и крыльцо. Три ступеньки. Мальвина, не опуская маузера, прошла вперед и толкнула массивную деревянную дверь.

Марк последовал за ней.

«Не сглупил ли он, по собственной воле заявившись сюда?» Он никого не предупредил, что собирается к Карвилям. И никто не знает, куда он отправился. Мальвина указала ему на длинный коридор. Они поднялись еще на три ступеньки. Стены украшали картины с деревенскими пейзажами; на чугунных вешалках висели шубы. Овальное зеркало, установленное в торце, создавало иллюзию бесконечности коридора.

Мальвина ткнула стволом пистолета в первую справа дверь, украшенную красным лепным орнаментом. Они вошли.