Читаем Самое необходимое полностью

Его глаза снова встретились с взглядом Китона. Они, казалось, дружески улыбались, и Китон не в силах был отвести от них взгляд точно так же, как не мог уйти с ипподрома до конца последнего заезда, когда однажды попытался это сделать.

— Глупо, не правда ли?

— Да, — согласился Китон. Но это вовсе не казалось ему глупым. Это казалось совершенно... совершенно...

Совершенно естественным.

Гонт порылся в коробке и вытащил маленький жестяной ключик.

— Каждый раз выигрывает другая лошадка. Полагаю, внутри там есть какое-то устройство, обеспечивающее очередность, — примитивный, но достаточно надежный механизм. Теперь смотрите.

Он вставил ключик в отверстие на боку жестяной подставки, на которой стояли лошадки, и стал поворачивать его. Раздались негромкие пощелкивания. Когда ключик дошел до упора, Гонт вытащил его.

— На какую ставите? — спросил он.

— На пятую.

— Отлично, а я ставлю на шестую. Сыграем по маленькой? Просто для интереса?

— Конечно! По скольку?

— Не на деньги, — сказал Гонт. — Мои времена играть на деньги, мистер Китон, давным-давно миновали. Это самая неинтересная из всех ставок. Давайте договоримся так: если ваша лошадка выигрывает, я оказываю вам маленькую любезность. На ваш выбор. Если первой приходит моя, придется вам оказать мне любезность.

— А если приходит любая другая, все ставки отменяются?

— Точно. Вы готовы?

— Ага, — сдавленно произнес Китон и наклонился поближе к жестяной беговой дорожке. Руки он зажал между своими жирными коленями.

Перед стартовой чертой была сделана небольшая жестяная загородка. Гонт негромко скомандовал:

— Пошшлии! — и выдернул ее.

Колесики и шестеренки под подставкой начали крутиться. Лошадки пересекли стартовую черту и двинулись вперед, каждая по своей дорожке. Сначала они шли медленно, раскачиваясь на своих стерженьках и передвигаясь маленькими толчками, пока главная пружина — или их было несколько, — раскручивалась внутри доски, но, пройдя первый круг, они стали набирать скорость.

Две лошадки вырвались вперед, преследуемые еще шестью, а остальные отстали.

— Давай, пятерка! — тихо вскрикнул Китон. — Давай, шевелись, сука!

Словно услышав его, маленькая жестяная лошадка начала отрываться от остальных. На половине круга она сравнялась с семеркой. Шестая, на которую ставил Гонт, тоже начала вырываться вперед.

«Выигрышный билетик» дрожал и трясся на маленьком столике. Лицо Китона склонилось над доской, как огромная бледная луна. Капелька пота с его лба упала на крохотного жестяного жокея, сидевшего на лошади № 3; будь он настоящий, здорово бы промок.

На третьем круге семерка набрала скорость и догнала первых двух. Первой среди них была пятерка Китона, а шестерка Гонта висела у нее на хвосте. Эти две, лихо подпрыгивая на своих стерженьках, здорово оторвались от остальных.

— Давай, сукина дочь! — заорал Китон. Он совершенно забыл, что лошадки эти — всего лишь грубо вырезанные из жести фигурки. Он забыл, что находится в магазине человека, которого видит первый раз в жизни. Старое, знакомое возбуждение вновь охватило его и трясло, как фокстерьер крысу. — Давай же, доставай их! Жми, тварь, ЖМИ! Дай им ЖАРУ!

Пятерка поравнялась с лидирующей и... вырвалась вперед. Лошадь Гонта почти догнала ее и отставала всего на корпус, когда пятерка первой пересекла финишную прямую.

Механизм еле двигался, но большинство лошадей снова встало у стартовой черты, прежде чем совсем кончился завод. Гонт пальцем подтолкнул отставших, чтобы они заняли место на старте для следующего заезда.

— У-уф! — выдохнул Китон и вытер взмокшие брови. Он чувствовал себя совершенно вымотанным, но... все-таки гораздо лучше, чем за последние месяцы. — А это было неплохо!

— Да, просто здорово, — кивнул Гонт.

— В те времена понимали толк в вещичках, верно?

— Понимали, — с улыбкой согласился Гонт. — И похоже, с меня причитается, мистер Китон.

— A-а, забудьте — это было забавно.

— Ну уж нет. Джентльмен всегда платит за проигрыш. Как говорится, дайте мне знать за денек-другой, когда захотите прикупить фишек.

Когда захотите прикупить фишек.

Все навалилось на него снова. Фишки! Его фишки все — у Них! Они!.. В четверг Они пересчитают его фишки, и тогда... Что тогда? Что?

Перед глазами у него заплясали газетные заголовки с проклятиями.

— Хотите знать, как заядлые игроки в тридцатые годы пользовались этой игрушкой? — негромко спросил Гонт.

— Да, конечно, — ответил Китон, но на самом деле это было ему до лампочки, пока... Пока он не поднял взгляд. Глаза Гонта снова смотрели на него в упор, они опять завладели им, и мысль о том, чтобы использовать детскую игрушку для предсказания победителя, показалась вполне разумной.