Читаем Самое необходимое полностью

Атлас его спортивного костюма шуршит под ее ладонями. Мускулистые руки обнимают ее. Это лицо, ЕГО лицо, лицо Короля всего лишь в нескольких дюймах от ее лица. Он танцует с ней, они — пара; Майра Жозефина Эванс из Касл-Рока, штат Мэн, и Элвис Арон Пресли из Мемфиса, штат Теннесси! Они двигаются, обнявшись в танце, по широкой сцене, перед глазами четырех тысяч ревущих поклонников, скандирующих, как иорданцы, тот смешной припев пятидесятых: «Рок-рок, все танцуем рок...»

Его бедра тесно прижимаются к ней; она чувствует нарастающее напряжение в самом его центре, трущемся о ее живот. Потом он крутит ее, юбка на ней взметается вверх, обнажая все ноги, вплоть до трусиков «Секрет Виктории», ее рука скользит внутрь его ладони так легко, словно горячий нож в масло, а потом он снова дергает ее к себе, и его рука скользит у нее по спине, к ягодицам, обнимая и прижимая все крепче и крепче. На мгновение ее взгляд падает вниз, и там, под прожекторами на сцене, она видит пялящуюся вверх Кору Раск. Лицо Коры искажено от зависти и черной злобы.

Потом Элвис поворачивает ее лицо к себе и произносит своим сладким, как сироп, голосом с южным говором: «Отчехо бы нам не хлянуть друх на дружку, а, храсотка?»

И прежде чем она успевает ответить, его полные губы впиваются в ее рот; весь мир заполшется его запахом, прикосновением его тела. Потом неожиданно его язык оказывается у нее во рту — Король рок-н-ролла целует ее взасос на глазах у Коры и всего света! Он снова крепко прижимает ее к себе, и, когда труба выдает очередной ревущий всплеск, она чувствует, как жар начинает полыхать у нее между ног. О-о, никогда в жизни у нее так не было, даже там, на Касл-Лейк, с Эйсом Мерриллом, тысячу лет назад. Она хочет крикнуть, но его язык затыкает ей рот, и она может лишь запустить ногти в его гладкую атласную спину, изо всех сил прижимаясь к нему ляжками, пока труба выводит «Мою дорогу».

11

Мистер Гонт сидел в одном из своих плюшевых кресел, с клинической беспристрастностью наблюдая за тем, как Майра Эванс корчится в оргазме. Крепко зажав в руках портрет Элвиса, она вся дрожала, как женщина в нервическом припадке: глаза закрыты, ноги то сводит напряжение, то отпускает. Прическа утратила форму, волосы растрепались и напоминали не очень приглядный колпак. По ее двойному подбородку струился пот, почти как у самого Элвиса, когда он тяжело передвигался по сцене во время последних концертов.

— О-ооооооо! — кричала Майра, трясясь, как кусок желе на тарелке. — О-ооо! О-о-о-о, Боже мой! О-о-о-о, Бо-о-о-же!

О-о-о-о!..

Большим и указательным пальцами мистер Гонт лениво дернул стрелку своих широких брюк, придал ей прежнюю остроту, как у лезвия бритвы, а потом наклонился и выхватил портрет из рук Майры.

Ее глаза моментально раскрылись, и из них выплеснулось отчаяние. Она попыталась схватить портрет, но уже не смогла до него дотянуться. Она начала подниматься на ноги.

— Сядьте, — сказал мистер Гонт.

Майра застыла, как будто в момент вставания неожиданно обратилась в камень.

— Майра, если вы хотите еще когда-нибудь увидеть эту картину, сядьте на место!

Она опять уселась, уставясь на него взглядом, исполненным немых страданий. Большие пятна пота выползали у нее из-под мышек по обеим сторонам груди.

— Пожалуйста, — произнесла она. Слово вылетело так тихо и хрипло, будто звук ветерка в пустыне. Она с мольбой вытянула руки.

— Назовите мне цену, — предложил Гонт.

Она задумалась. Глаза на потном лице вытаращились.

— Сорок долларов! — выкрикнула она.

Он засмеялся и покачал головой.

— Пятьдесят!

— Невероятно. Майра, наверно, вы не так уж хотите иметь эту картинку.

— Хочу! — Слезы выступили в уголках ее глаз, побежали по щекам и слились с каплями пота. — Хочу-ууу!

— Ладно, — сказал он. — Вы хотите ее. Я принимаю это на веру. Но нужна ли она вам, а, Майра? Нужна ли она вам по-настоящему?

— Шестьдесят! Это все, что у меня есть! До последнего цента!

— Майра, похож я, по-вашему, на ребенка?

— Нет...

— А мне кажется, похож. Я старый человек — намного старше, чем вы бы поверили; я, с позволения сказать, хорошо сохранился, но вы, по-моему, точно принимаете меня за дитя, которое способно поверить, будто у женщины, живущей в новеньком двухэтажном доме, меньше чем в трех кварталах от Касл-Вью, есть лишь шестьдесят долларов.

— Вы не понимаете! Мой муж...

Мистер Гонт встал с портретом в руках. Радушно улыбающегося человека, посторонившегося, чтобы пропустить ее в магазин, как не бывало.

— У вас ведь не было никакого предварительного заказа, верно, Майра? Не было. И впустил я вас только по своей душевной доброте, но теперь, боюсь, мне придется попросить вас уйти.

— Семьдесят! Семьдесят долларов!

— Вы оскорбляете меня. Пожалуйста, уходите.

Майра упала перед ним на колени. Она давилась и захлебывалась в рыданиях. Ползая перед ним, она ухватилась за его икры.

— Пожалуйста! Прошу вас, мистер Гонт! Я должна иметь этот портрет! Должна! Он делает такое... Вы не понимаете, что он делает!

Мистер Гонт взглянул на изображение Элвиса, и на лице его мелькнула брезгливая неприязнь.