Читаем Самое необходимое полностью

И вот он отправился делать то, что велел ему сделать мистер Гонт. Уйти из дому оказалось довольно легко: он просто сказал отцу и матери, что не хочет идти в церковь с утра, потому что у него болит живот (причем ему даже не пришлось тут врать). Как только они ушли, он сделал все необходимые приготовления. Трудно было крутить педали велосипеда, а сохранять равновесие — еще трудней из-за сумки-холодильника на багажнике. Она была очень тяжелой, и когда он добрался до дома Джерзиков, он весь вымок от пота и еле дышал. На этот раз он не колебался — никаких звонков в дверь, никаких предлогов. В доме никого не было. Сэнди Кауфакс — Гонт сказал ему во сне, что Джерзики надолго задержатся в церкви после одиннадцатичасовой мессы, чтобы обсудить грядущее празднество Ночи

Казино, а потом отправятся навестить друзей. Брайан ему поверил. И единственное, чего он сейчас страстно хотел, это как можно быстрее покончить с поганым, кошмарным делом. А когда все будет кончено, он поедет домой, заведет велосипед в гараж и остаток дня проваляется в постели.

Обеими руками он снял сумку-холодильник с багажника и опустил ее на траву. Он стоял за изгородью, где его никто не мог увидеть. То, что он собирался сделать, должно было произвести много шума, но Кауфакс—Гонт велел ему не беспокоиться об этом. Он сказал, что люди, живущие на Уиллоу-стрит, большей частью католики и почти все, кто не отправился на одиннадцатичасовую мессу, побывали на восьмичасовой, а потом поехали на разные воскресные прогулки. Брайан не знал, правда это или нет. Он знал наверняка лишь две вещи: мистер Гонт лучше знает, и дело не сделано до тех пор, пока мистер Гонт не скажет, что оно сделано. И он принялся за работу.

Брайан открыл сумку-холодильник. Там лежало около дюжины крупных булыжников. Каждый из них был обернут в кусок бумаги, вырванный из школьной тетради Брайана, и аккуратно скреплен одной или двумя резинками. На каждом листке большими буквами было написано:

Я ГОВОРИЛА ТЕБЕ, ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ.

ЭТО МОЕ ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.

Брайан взял один из них и поднялся по лужайке, встав меньше чем в десяти футах от окна в большую комнату Джерзиков — в начале шестидесятых, когда строился этот дом, такие окна называли витражами. Он оглянулся, заколебался — лишь на мгновение, — а потом сделал бросок, точь-в-точь как Сэнди Кауфакс в седьмом раунде чемпионата мира. Раздался громкий, немузыкальный звон, а потом тяжелый удар — когда камень упал на ковер в комнате и покатился по полу.

Этот звук возымел странное действие на Брайана. Страх оставил его, и отвращение к этому поступку — который, что бы он себе ни придумывал, он никак не мог выдать за какую-то безобидную шутку, — тоже улетучилось. Звон разбитого стекла вызвал у него возбуждение... по сути дела, заставил его испытать примерно то же, что он чувствовал во время своих грез о мисс Ратклифф. Те грезы были дурацкими, и теперь он это понимал, но.в этом ничего дурацкого не было. Это было реальным.

Кроме того, он ощутил, что теперь желал иметь вкладыш с Сэнди Кауфаксом больше, чем когда бы то ни было. Он открыл для себя еще один закон обладания и то странное психологическое состояние, которое оно вызывает: чем больше приходится платить за то, что тебе принадлежит, тем сильнее хочется сохранить это у себя.

Брайан взял еще два камня и подошел к разбитому окну. Он заглянул внутрь и увидел первый брошенный камень, лежащий на пороге двери из комнаты в кухню. Он выглядел совсем не на месте — как резиновый сапог на алтаре в церкви или роза на моторе трактора. Одна из резинок, прикреплявших бумагу к камню, соскочила, но вторая держалась нормально. Взгляд Брайана переместился влево, и он поймал себя на том, что прицеливается в телевизор Джерзиков.

Брайан размахнулся и сделал бросок. Камень попал прямо в экран «Сони». Раздался дикий треск, вспышка света, и ковер осыпало дождем стеклянных осколков. Телевизор дрогнул на своей подставке, но не упал. «Два— ноль!» — пробормотал Брайан, и из горла у него вырвался странный сдавленный смешок.

Он швырнул следующий камень в несколько керамических фигурок, стоявших на столике у дивана, но промахнулся. Камень с треском ударился в стену, выбив кусок штукатурки.

Брайан взял сумку с булыжниками и обошел дом с другой стороны. Он разбил два окна в спальне. Потом позади дома здоровенным камнем он разбил окно в верхней части кухонной двери и зашвырнул в дыру еще несколько булыжников поменьше. Один из них сбил кухонный комбайн, стоявший на столике. Другой разбил дверцу микроволновой печи и остался у нее внутри. «Три—ноль! Молоток, ушастик!» — вскричал Брайан, а потом так сильно расхохотался, что едва не намочил штаны.