Читаем Самоанализ полностью

Инсайты Билла оказались достаточными, чтобы устранить некоторые наиболее сильные страхи. Но даже и в этом весьма успешном кратковременном самоанализе многие вопросы остались открытыми. Каков был истинный смысл ночного кошмара Билла, когда ему приснилось, что его сбрасывали с моста? Было ли ему необходимо оставаться наверху одному? Не хотелось ли ему самому столкнуть других вниз, поскольку он не выносил никакой конкуренции? И не потому ли он так боялся, что другие могут поступить с ним точно так же? Был ли его страх высоты только страхом потери достигнутого положения или это был также страх упасть вниз с высоты фиктивного превосходства, как это обычно бывает при фобиях подобного рода? Далее, почему он не выполнял всей той работы, которая соответствует его способностям и его честолюбию? Проистекала ли эта леность только из его вытесненного честолюбия или же он чувствовал, что, если будет прилагать должные усилия, это уменьшит ощущение собственного превосходства — ведь только посредственным людям надо работать не покладая рук? И почему он так мало вкладывал души в отношения с другими? Не был ли он чересчур погружен в себя? Или, быть может, он слишком презирал других, чтобы испытывать к ним искренние чувства?

Насколько необходимо с точки зрения терапии продолжать заниматься обсуждением всех этих дополнительных вопросов, мы сейчас выяснять не будем. В случае Билла очевидно, что небольшой проделанный анализ имел гораздо более глубокие последствия, чем устранение явных страхов. Возможно, этот анализ привел в действие нечто, что можно назвать благотворным кругом. Осознав свое честолюбие и намного больше работая, он действительно подвел бы свое честолюбие под более реалистическую и прочную основу. Тем самым он почувствовал бы себя более защищенным и менее уязвимым, лишенным надобности «пускать пыль в глаза». Отказавшись от фальшивого фасада, он почувствовал бы себя менее напряженным и не так боялся бы разоблачения. Все это могло бы значительно углубить его отношения с другими людьми, а такое улучшение дало бы ему ощущение большей безопасности. Такой благотворный круг может быть приведен в движение даже при неполном анализе. Если бы анализ вскрыл все эти незатронутые моменты, он, несомненно, оказал бы такое воздействие.

Последний пример уводит нас еще дальше от настоящего невроза. Он содержит анализ нарушения, вызванного прежде всего реальными проблемами в конкретной ситуации. Том работал ассистентом у известного клинициста. Он проявлял глубокий интерес к своей работе и пользовался благосклонностью своего начальника. Между ними завязалась искренняя дружба, и они часто вместе обедали. Однажды после одного такого обеда у Тома возникло легкое расстройство желудка, которое он приписал исключительно пище, не придав этому случаю никакого значения. Но после следующего обеда с начальником он почувствовал тошноту и дурноту. Его желудок обследовали, но ничего патологического не обнаружили. Затем расстройство повторилось в третий раз, теперь уже вместе с болезненной чувствительностью к запахам. И только после этого он обратил внимание на то, что все эти расстройства случались, когда он обедал с начальником.

И в самом деле, с некоторых пор он стал чувствовать себя неловко наедине с ним, не находя порой темы для разговора. И он знал причину. Проведенная им исследовательская работа привела его к выводам, противоположным взглядам начальника, а за последние недели он еще более удостоверился в своих данных. Он хотел поговорить об этом с начальником, но все никак не отваживался. Он сознавал, что откладывает такой разговор со дня на день. Его начальник, человек пожилой, придерживался довольно твердой позиции в научных вопросах и не терпел никаких разногласий. Том попытался откинуть в сторону свою озабоченность, говоря себе, что все решит разговор по душам. Он рассудил, что если расстройство желудка имеет отношение к его страхам, то эти страхи должны быть куда сильнее, чем он в этом сам себе признавался.

Он чувствовал, что так оно и было, и тотчас получил этому два доказательства. Первое заключалось в том, что стоило ему подумать о шефе, как ему тут же становилось дурно, точно так же, как после обедов. Другое было связано с внезапным пониманием того, что именно послужило началом такой его реакции. Во время обеда, когда впервые возникла эта «болезнь», начальник с осуждением высказался о неблагодарном предшественнике Тома. Он выразил возмущение молодыми людьми, которые сначала многому у него научились, а затем не только покинули его, но даже забыли о его существовании. В тот момент Том испытывал к начальнику только симпатию. Он вытеснил мысль, что начальник и в самом деле не мог вынести того, что предшественник Тома пошел своим, независимым путем.