Читаем Самоанализ полностью

В этой интерпретации Клэр действительно распознала еще одну причину того, почему ей была так нужна эмоциональная поддержка. Имелись веские причины, по которым она никогда раньше не видела этого аспекта проблемы. Целая область ее личности, включавшая в себя высокомерие, презрение к людям, потребность в превосходстве и торжестве над другими, по-прежнему была настолько глубоко вытеснена, что освещалась только краткими вспышками озарения. Еще до начала анализа она отчасти осознавала свою потребность презирать людей, огромное воодушевление при любом успехе, роль честолюбия в ее грезах, и подобного рода поверхностное озарение у нее было и теперь. В целом же проблема была еще столь глубоко скрыта, что ее проявления едва ли можно было понять. Как будто в шахте, ведущей в подземелье, на мгновение вспыхнул свет, но она тут же погрузилась во тьму. Поэтому другое значение этого ряда ассоциаций оказалось ей недоступным. Картина крайнего одиночества, представшая в виде башни в пустыне, имела отношение не только к ее чувству одиночества в отсутствие Питера, но и к ее изоляции в целом. Губительное высокомерие было одним из факторов, явившихся как причиной, так и следствием такой изоляции. Привязать себя к другому человеку – «двое на острове» – было способом избежать такой изоляции, не исправляя своих отношений с людьми в целом.

Клэр полагала, что сможет теперь построить свои отношения с Питером на более здоровой основе, но вскоре после этого получила двойной удар, приведший ее проблемы к кульминационной точке. Случайно она узнала, что у него есть или была любовная связь с другой женщиной. И едва она испытала этот шок, как Питер написал ей, что для них было бы лучше расстаться. Первой реакцией Клэр было возблагодарить небо за то, что это не случилось раньше. Теперь она считала, что сумеет это вынести.

Первая реакция представляла собой смесь правды и самообмана. Правдой в ней было то, что несколькими месяцами раньше она, наверное, и в самом деле не смогла бы вынести подобное напряжение без тяжелых для себя последствий; позже она не только доказала, что сможет вынести подобный удар, но и вплотную подошла к решению проблемы в целом. Но такая первая прозаичная реакция, очевидно, проистекала из того, что Клэр не позволила обрушившемуся на нее удару проникнуть под защитную броню. Когда же это случилось, она на несколько дней погрузилась в пучину страшного отчаяния.

Она была слишком глубоко потрясена, чтобы анализировать свою реакцию. Когда горит дом, человек не рассуждает о причинах и последствиях, а пытается выбраться наружу. Спустя две недели Клэр записала, что несколько дней ее не покидала мысль о самоубийстве, которая, правда, так и не приняла характера серьезного намерения. Клэр быстро осознала, что просто проигрывала эту идею, и тогда прямо поставила перед собой вопрос: чего она хочет – жить или умереть? Разумеется, она хотела жить. Но если она не хочет жить подобно увядающему цветку, ей нужно не только освободиться от своего стремления к Питеру и от чувства, что жизнь ее навсегда разбита с потерей любимого, но также радикально преодолеть проблему навязчивой зависимости.

Как только проблема прояснилась в ее сознании, развернулась отчаянная борьба. Лишь теперь она ощутила всю силу своей потребности соединиться с другим человеком. Она больше не дурачила себя, считая это «любовью»: Клэр поняла, что это было сродни пристрастию к наркотику. Она с поразительной ясностью увидела альтернативу: либо уступить своей зависимости и найти другого «партнера», либо полностью ее преодолеть. Но сможет ли она преодолеть ее? Да и стоит ли жизнь того, чтобы жить без нее? Страстно и трогательно она пыталась убедить себя в том, что в конце концов в жизни есть немало хорошего. Разве нет у нее уютного дома? Разве не может она найти удовлетворение в работе? Разве у нее нет друзей? Разве она не может наслаждаться музыкой и природой? Все это не помогало, а казалось таким же малопривлекательным и не относящимся к делу, как антракт в концерте. В антракте нет ничего неприятного – каждый проводит его как ему нравится, но никому и в голову не приходит прийти в театр на один антракт. У нее мелькнула мысль, что это рассуждение совершенно неприемлемо. В ней преобладало чувство, что никакое реальное изменение ей не по силам.