Читаем Саманта полностью

—Правда? — Он поднял одну бровь и, переступив порог, с интересом огляделся. Затем, не тратя лишних слов, положил Саманту на кровать и порывисто поцеловал в губы. Игры внезапно окончились, и бешеная страсть, прорвавшаяся наружу, застала Саманту врасплох. Она опешила от его напора, от жгучих прикосновений его жадных губ и рук, от тяжести вдруг навалившегося тела… Буквально в следующий миг Тейт уже лежал рядом, а ее одежда — да и его тоже — куда‑то исчезла… словно растаяла… Саманта вокруг ничего не замечала, лишь чувствовала прикосновение его нежной плоти, его ласковых рук… они постоянно блуждали по ее телу, воспламеняя кровь… Длинные ноги словно захватили Саманту в капкан, а губы жадно пили ее поцелуи. Он прижимал ее все ближе и ближе, пока она не сдалась и сама не прижалась к нему, тихонько постанывая, сгорая от нетерпения… И тут он неожиданно отстранил Саманту, и она увидела в его серьезных глазах немой вопрос. Тейт Джордан никогда не овладевал женщиной насильно, и ее не собирался принуждать. Ему нужно было получить подтверждение, что она хочет отдаться ему, и, когда он поймал ее взгляд, Саманта молча кивнула. В следующую секунду он вошел в нее, вошел глубоко, с размаху. Она вскрикнула от удовольствия, а он проник еще глубже, и Саманта, издав новый стон, понеслась навстречу экстазу. И это повторялось снова, и снова, и снова…

Казалось, прошла целая вечность, когда он наконец лег рядом с Сэм. В комнате было темно, дом погрузился в тишину. Большой, могучий мужчина, насытившись любовью, блаженно вытянулся на постели, и Сэм счастливо зажмурилась, почувствовав, как нежные губы касаются ее шеи.

—Я люблю тебя, Белогривка. Люблю.

Это звучало так искренне, но Саманте все равно захотелось спросить: «Правда?»

Неужели правда? Неужели ее снова кто‑то полюбил? Полюбил по–настоящему и не причинит ей боли, никуда от нее не уйдет? Слезинка выкатилась из уголка глаза и капнула на подушку. Тейт печально посмотрел на Саманту и кивнул. Притянув ее к себе, он принялся ласково укачивать Сэм, тихонько приговаривая, как бормочут, успокаивая раненое животное или крошечного ребенка:

—Все хорошо, малышка. Все теперь хорошо. Я здесь, с тобой…

—Извини… — слов было почти не разобрать, потому что из груди Саманты вырвались громкие рыдания: казалось, тоска, жившая в ее душе, вылетела наружу, словно стая птиц.