Читаем Самая длинная ночь полностью

Г е н а (берет, рассматривает с профессиональной придирчивостью). Курсовая работа — слесарный циркуль. Скажи… Заклепка недоработана. Шарнир пригнал плохо. Фаски не сняты. А уж отделочка! (Проверяет на глаз прямизну поверхностей.) Это не циркуль — это каракатица.

Г о р о х о в. Малый, не в этом суть. Страшно!

Г е н а. Что страшно?

Г о р о х о в. Не понимают они жизни. Ничего не понимают. Глупые. Я объясню. Я попрошу. Наболело. Надо сказать. Столько мне надо сказать.

Г е н а. Речь!

Г о р о х о в. Речь!

Г е н а (заводит его). Правильно, Михаил Иванович, пусть хоть раз послушают умного человека!

Г о р о х о в. Пусть. Я скажу!

Г е н а. Скажи, скажи.


Музыка.

На табло меняется надпись:

«ПЕРЕМЕНА 15 МИНУТ.
10.05—10.20».

Хлопают двери, коридоры наполняются шумом, голосами. Появляются  М а ш а, потом другие  р е б я т а.


Эй, все сюда.

М а ш а. Что случилось, кто это?

Г е н а. Ты Горохову резолюцию посылала?

М а ш а. Какую еще резолюцию?

Г е н а. Мне-то не ври, я же видел, как ты ее в портфель прятала. Отец его пришел. Ну, сейчас цирк будет!

М а ш а (испуганно). Какой цирк? Не надо…


Вокруг них начинают собираться ребята, сыплются вопросы.


Г о л о с а. Что за цирк?

— Почему не надо?

— Что тут происходит?

— Говорят, цирк приехал.

— Ну да?!

— Эй, приехал цирк!

Г е н а. Тихо, граждане! Сейчас Михаил Иванович речь говорить будет! Говори, Михаил Иванович, говори.

Г о р о х о в (поднимает руку и, когда наступает тишина, начинает, очень волнуясь). Дорогие детки… Цветочки жизни нашей, черт бы вас побрал… (Больше он ничего не может произнести, открывает сумку и начинает пригоршнями бросать ребятам мандарины.)


Шум. Хохот. Никто ничего не понимает. Ребята ловят мандарины.

Слышны возгласы.


Г о л о с а. Кто это?

— Не знаю.

— Это же Дед Мороз!

— Ура, Дед Мороз приехал!


Как-то сам собою образуется хоровод: взявшись за руки, ребята кружатся вокруг Горохова и поют: «В лесу родилась елочка, в лесу она росла…» Маша растерянно мечется — не знает, что делать. В центре хоровода Горохов и Гена. Горохов пытается отнять у Гены циркуль, тот увертывается, хохочет.


Г о р о х о в. Отдай, малый! Отдай!

Г е н а. А ты покукарекай, тогда отдам!

Г о р о х о в (кукарекает). Отдай!


Шум. Хохот. Входят  С л а в а  и  Н а д я. Оба замерли, пораженные происходящим.


Н а д я (ворвалась в кольцо ребят, кричит исступленно). Перестаньте! Что вы делаете?!


Хоровод остановился, рассыпался. Послышались голоса.


Г о л о с а. А что? В чем дело?

— Это же Дед Мороз…

— Все поют, и я пою…


Маша бросается к Славе, хочет что-то сказать ему, объяснить. Слава отстраняет ее, медленно подходит к Гене, вырывает циркуль, сильным ударом сбивает его с ног. Гена вскакивает, бросается на него. Драка. Оба катаются по полу. Все разом бросаются их разнимать. Свалка. Разобрать ничего невозможно.


Г о р о х о в (пытаясь перекричать шум). Детки! Жалейте друг друга, детки-и!


Вбегает  М а р у н и н.


М а р у н и н. Это еще что такое! Позор!


Все расступаются, с пола поднимаются Слава и Гена.


Г е н а. Я не виноват, Кирилл Дмитриевич, отец его пришел. Пьяный.

М а р у н и н (кричит Славе). Вон из училища! Вон! Вон!


З а т е м н е н и е.

Светится только надпись на табло:

«СЕГОДНЯ 2 ФЕВРАЛЯ. СУББОТА.
ТРЕТИЙ ЧАС ЗАНЯТИЙ.
10.50—11.35».

Музыка.

Надпись на табло меняется:

«СЕГОДНЯ 8 ФЕВРАЛЯ. ПЯТНИЦА.
ЗАНЯТИЯ ОКОНЧЕНЫ».
КАРТИНА ДЕСЯТАЯ

Кабинет директора училища.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Разворот на восток
Разворот на восток

Третий Рейх низвергнут, Советский Союз занял всю территорию Европы – и теперь мощь, выкованная в боях с нацистко-сатанинскими полчищами, разворачивается на восток. Грядет Великий Тихоокеанский Реванш.За два года войны адмирал Ямамото сумел выстроить почти идеальную сферу безопасности на Тихом океане, но со стороны советского Приморья Японская империя абсолютно беззащитна, и советские авиакорпуса смогут бить по Метрополии с пистолетной дистанции. Умные люди в Токио понимаю, что теперь, когда держава Гитлера распалась в прах, против Японии встанет сила неодолимой мощи. Но еще ничего не предрешено, и теперь все зависит от того, какие решения примут император Хирохито и его правая рука, величайший стратег во всей японской истории.В оформлении обложки использован фрагмент репродукции картины из Южно-Сахалинского музея «Справедливость восторжествовала» 1959 год, автор не указан.

Александр Борисович Михайловский , Юлия Викторовна Маркова

Детективы / Самиздат, сетевая литература / Боевики