Читаем Сальватор полностью

— Как бы ни было это смешно, жена может влюбиться в собственного мужа.

Лицо г-на де Маранда на мгновение омрачилось. Он прикрыл глаза; потом покачал головой, словно отгоняя навязчивую мысль, и проговорил:

— Да, как бы ни было это смешно, такое возможно… Молите Господа, чтобы подобное чудо не произошло между нами! — Он нахмурился и едва слышно прибавил: — Это было бы слишком большим несчастьем для вас… но особенно для меня!

Он встал и несколько раз прошелся по комнате за спиной у г-жи де Маранд так, чтобы она не могла его видеть.

Впрочем, неподалеку от Лидии висело зеркало, и Лидия заметила, как муж вытирает платком лоб, а быть может, и глаза.

Господин де Маранд несомненно догадался, что это волнение, независимо от того, чем оно вызвано, выдает его; придав лицу беззаботное выражение и через силу улыбнувшись, он снова сел в покинутое на несколько минут кресло.

Помолчав немного, он ласково продолжал:

— А теперь, сударыня, после того как я имел честь высказать вам свое мнение о монсеньере Колетти и господине Жане Робере, мне остается просить вас сказать, что думаете вы о господине Лоредане де Вальженезе.

Госпожа де Маранд посмотрела на мужа с некоторым удивлением.

— Я думаю о нем то же, что и все, — отвечала она.

— Скажите, что думают все.

— Однако господин де Вальженез…

Она замолчала, будто не смея продолжать.

— Простите, сударь, — решилась она наконец, — но мне кажется, что у вас против господина де Вальженеза предубеждение.

— Предубеждение? У меня? Храни меня Бог! Нет, я просто хочу знать, что о нем говорят… Вы ведь, должно быть, знаете, что говорят о господине де Вальженезе?

— Он богат, пользуется успехом, близок ко двору — этого более чем достаточно для того, чтобы на его счет дружно злословили.

— И вы знаете, о чем именно?

— Как о всяком злословии, сударь, очень мало.

— А говорят о нем вот что… Начнем с его богатства.

— Оно бесспорно.

— Разумеется, если иметь в виду сам факт его существования; но спорным кажется способ, каким оно было приобретено.

— Разве отец господина де Вальженеза не унаследовал состояние от старшего брата?

— Да. Однако по поводу этого наследства ходят темные слухи; говорят, например, что завещание исчезло сразу после смерти этого старшего брата, а умер он от апоплексического удара в тот момент, когда этого меньше всего ждали. У него был сын… Вы что-нибудь об этом слышали, сударыня?

— Очень смутно: мой отец и господин де Вальженез принадлежали к разным кругам.

— Ваш отец был честный человек, сударыня… Итак, существовал сын, приятный молодой человек, а наследники, те самые, которых теперь обвиняют, — когда я говорю «обвиняют», разумеется, речь идет не об официальном обвинении в суде присяжных, — выгнали его из отцовского дома. Общеизвестно, что он был сын маркиза де Вальженеза, племянник графа и, следовательно, приходился кузеном господину Лоредану и мадемуазель Сюзанне. Молодой человек, привыкший жить на широкую ногу, оказался без средств и, как говорят, пустил себе пулю в лоб.

— Действительно, мрачная история!

— Да, однако она не огорчила, а, напротив, весьма обрадовала семейство Вальженезов. Пока молодой человек был жив, завещание могло в любой момент обнаружиться, и настоящий наследник — вместе с ним. Но, раз он умер, вряд ли завещание всплывет само по себе. Вот что касается богатства. Что же до светских успехов господина де Вальженеза, то могу поручиться, что под успехами вы подразумеваете любовные интрижки.

— Разве это не так называется? — улыбнулась г-жа де Маранд.

— Что касается успехов, похоже, ими он обязан светским женщинам. Когда же он обращается к девушкам из народа, то, несмотря на великодушное содействие, которое оказывает в этих случаях своему брату мадемуазель Сюзанна де Вальженез, молодой человек вынужден порой применять насилие.

— Ах, сударь, что вы такое говорите?

— То же, о чем монсеньер Колетти рассказал бы вам, вероятно, лучше меня, потому что если господин де Вальженез хорошо принят при дворе, то это благодаря влиянию Церкви.

— И вы утверждаете, сударь, — спросила г-жа де Маранд, заинтересованная выдвинутыми обвинениями, — что мадемуазель Сюзанна де Вальженез помогает брату в его любовных похождениях?

— О, это не тайна! И действительно, те, кому известно, что мадемуазель Сюзанна питает страстную привязанность к брату, считаются с этим. Мадемуазель Сюзанна отличается от брата тем, что любит жить в семье, и все или почти все ее удовольствия заключены для нее в родном доме.

— Ах, сударь, неужели вы верите подобной клевете?

— Я, сударыня, не верю ни во что, кроме курса ренты, да и то если он опубликован в «Монитёре». Ну и еще, пожалуй, в то, что господин де Вальженез самодоволен и болтлив. В этом отношении он напоминает улитку: пачкает то, от чего не может вкусить!

— О, вы не любите господина де Вальженеза! — заметила г-жа де Маранд.

— Нет, признаться… Уж не любите ли его, случайно, вы, сударыня?

— Я? Вы спрашиваете, люблю ли я господина Лоредана?