Читаем Сальватор полностью

— Сейчас объясню понятнее, горячая вы голова, Карманьоль. Вы, разумеется, знаете, как тщательно охрана следит за господами каторжниками в Бресте или Тулоне. Это надежный и весьма действенный способ сохранить порядок в исправительных заведениях такого рода.

— Понимаю, — слегка нахмурившись, сказал марселец. — Вы даете мне повышение: из шпика превращаете в «наседку»?

— Это ваши собственные слова, прозорливый Карманьоль.

— Я думаю, — погрустнел провансалец, — что вы слышали, как жестоко мстят заключенные доносчикам.

— Знаю, — подтвердил г-н Жакаль, — если эти доносчики — ослы. Договоримся так: не будьте ослом, станьте лисом.

— А сколько времени может занять это чрезвычайное поручение? — жалобно спросил Карманьоль.

— Сколько необходимо для того, чтобы заглушить шум, поднявшийся с некоторых пор вокруг вашего имени. Поверьте, что долго я без вас не протяну.

Карманьоль опустил голову и задумался. Помолчав, он спросил:

— Вы по-настоящему предлагаете? Всерьез?

— Как нельзя серьезнее, мой добрый друг, и я вам это докажу.

Господин Жакаль снова нажал кнопку потайного звонка. И опять появился Голубок.

— Проводите этого господина, — приказал г-н Жакаль полицейскому, указав на Карманьоля, — куда я вам сказал и со всеми положенными знаками внимания.

— Да ведь Голубок отведет меня в тюрьму! — вскричал несчастный Карманьоль.

— Несомненно. Ну и что? — спросил г-н Жакаль, скрестив руки и строго посмотрев пленнику в глаза.

— Ах, простите, — извинился провансалец, поняв значение этого взгляда. — Я думал, что это была шутка.

Он повернулся к Голубку, как человек, уверенный в том, что очень скоро улизнет с каторги, и сказал:

— Ведите меня!

— Этот Карманьоль слишком игрив для своего положения, — пробормотал г-н Жакаль, презрительно наблюдая за тем, как уходит марселец.

В третий раз дернув шнур звонка на камине, он снова сел в кресло. Вошедший дежурный доложил о Мотыльке и Стальном Волосе, ожидавших в коридоре своей очереди.

— Кто из них проявляет больше нетерпения? — спросил г-н Жакаль.

— Обоим не терпится войти, — отвечал секретарь.

— Тогда введите обоих.

Дежурный вышел и спустя несколько мгновений вернулся вместе с Мотыльком и Стальным Волосом.

Стальной Волос был великаном, Мотылек — карликом.

Мотылек был тщедушен и безбород; у коренастого Стального Волоса были огромные усы.

Разницу между ними подчеркивало то, что Стальной Волос был меланхоличен, как Овсюг, а Мотылек — так же жизнерадостен, как Карманьоль.

Поспешим сказать, что Стальной Волос был родом из Эльзаса, а Мотылек — из Жиронды.

Первый поклонился г-ну Жакалю, согнувшись пополам; второй проделал скорее акробатический трюк.

Господин Жакаль едва заметно улыбнулся, взглянув на этот дуб и это деревце.

— Стальной Волос, — заговорил он, — и вы, Мотылек, отвечайте: что вы делали в памятные дни девятнадцатого и двадцатого ноября прошлого года?

— Я, — отвечал Стальной Волос, — перетащил на улицу Сен-Дени столько повозок, камней, балок, сколько мне было поручено.

— Хорошо, — произнес г-н Жакаль. — А вы, Мотылек?

— Я, — с вызовом сказал Мотылек, — перебил, как вы и приказали, ваше превосходительство, почти все окна на этой улице.

— Дальше, Стальной Волос? — продолжал г-н Жакаль.

— Дальше я с помощью нескольких верных друзей построил все баррикады в квартале Рынка.

— А вы, Мотылек?

— Я, — отвечал тот, к кому он обращался, — хлопал перед носом у проходивших мимо буржуа петардами, которыми удостоили меня снабдить вы, ваше превосходительство.

— И все? — спросил г-н Жакаль.

— Я крикнул: «Долой кабинет министров!», — сказал Стальной Волос.

— А я: «Долой иезуитов!» — прибавил Мотылек.

— Что же потом?

— Потом мы преспокойно ушли, — сказал Стальной Волос и посмотрел на своего друга.

— Как мирные буржуа, — подтвердил Мотылек.

— Итак, — обратился г-н Жакаль к обоим разом, — вы не помните, что совершили нечто выходящее за рамки полученного от меня приказа?

— Абсолютно ничего, — возразил великан.

— Ничего абсолютно, — повторил карлик, посмотрев в свою очередь на товарища.

— Хорошо, я освежу вашу память, — заметил г-н Жакаль и придвинул к себе толстую папку.

Он вынул из нее двойной листок бумаги и положил его перед собой на стол, торопливо пробежав глазами.

— Из этого донесения, приложенного к вашему досье, следует, что вы: во-первых, в ночь с девятнадцатого на двадцатое ноября под видом того, что помогаете женщине, которой стало плохо, обчистили лавочку ювелира с улицы Сен-Дени.

— Ох! — ужаснулся Стальной Волос.

— Ox! — возмутился Мотылек.

— Во-вторых, — продолжал г-н Жакаль, — в ночь с двадцатого на двадцать первое ноября вы оба при помощи отмычек, а также Барбетты, сожительницы сьёра Овсюга, вашего собрата, проникли к меняле с той же улицы и украли сардинских луидоров, баварских флоринов, прусских талеров, как и английских гиней, испанских дублонов и французских банковских билетов на сумму в шестьдесят три тысячи семьсот один франк и десять сантимов, не учитывая курсовой разницы.

— Это оговор, — заметил Стальной Волос.

— Наглая ложь! — прибавил Мотылек.