Читаем Сальватор полностью

— Тем не менее, — заявил он, — нам не в чем упрекнуть правительство большинства; из рыцарского чувства, восходящего еще ко временам крестовых походов, оно допустило эту роковую коалицию против турок. Обратим же весь наш гнев, проявим всю нашу суровость против тех, кто действительно ее заслужил, кто из безумия или ради личной выгоды поддерживает революции в других странах, не имея возможности поднять бунт у себя дома. Я не хочу никого называть, — прибавил оратор, — однако имя одного известного банкира у всех на устах. Известно, в какой кассе революция черпает питающие ее сокровища. И, обращаясь мыслью к недавним волнениям в Париже, я хочу задать вам, господа, вопрос — пусть даже мне придется заплатить за него своей кровью: уж не один ли и тот же человек субсидирует бунтовщиков Греции и парижских греков?

Это сопоставление вызвало гром аплодисментов. Имя г-на де Маранда передавалось из уст в уста. В Палате пэров банкира не любили: его стремительный взлет, неожиданное назначение в министерство финансов отнюдь не улучшили отношения к нему. И теперь все были просто счастливы, что г-н де Вальженез публично его оскорбил.

Впрочем, среди общего одобрения раздалось и несколько голосов, выражающих несогласие.

Генерал Эрбель перебил молодого пэра и с места выразил протест, требуя от г-на де Вальженеза взять назад свои слова, имеющие характер грубого оскорбления.

— Ну и пусть будет оскорбление, — заявил в ответ г-н де Вальженез, — раз вы принимаете правду за оскорбление!

— Но не может же быть, чтобы вы всерьез обвиняли господина де Маранда в субсидировании бунтовщиков с улицы Сен-Дени! — воскликнул другой пэр.

— Это вы его назвали, сударь, а не я, — вызывающе бросил г-н де Вальженез.

— Иезуит! — пробормотал генерал достаточно громко для того, чтобы его услышали.

Господин де Вальженез сейчас же подхватил это слово, но не рассердился, как можно было ожидать.

— Если генерал полагает, что оскорбил меня, назвав иезуитом, — сказал молодой пэр, — он глубоко заблуждается. Это все равно как если бы я назвал его солдатом. Я не думаю, что он увидит в этом что-то для себя обидное.

На этом дискуссия была закончена, и все перешли к повестке дня.

Вернувшись около пяти часов домой, генерал Эрбель застал у себя г-на де Маранда.

Банкиру уже рассказали об инциденте в Палате во всех его подробностях.

При виде банкира генерал догадался о причине его прихода; он протянул ему руку и предложил сесть.

— Генерал! — начал банкир. — Я с величайшим удивлением узнал, что господин де Вальженез оскорбил меня в Палате пэров, не называя, правда, по имени, но весьма недвусмысленно меня обрисовав. В то же время я с удовлетворением и гордостью узнал, что вы меня защищали. Получить оскорбление от господина де Вальженеза и поддержку от вас — вдвойне честь для меня. И я решил, не теряя времени, поблагодарить вас за участие.

Генерал поклонился с таким видом, будто хотел сказать: «Я лишь исполнил долг порядочного человека».

— Кроме того, — продолжал банкир, — у меня появилась надежда: раз вы встали на мою сторону, когда я вас не просил, вы вряд ли меня покинете, если я захочу ответить на полученное оскорбление.

— Я в вашем распоряжении, дорогой мой господин де Маранд. Клянусь честью: хорошо зная вас, я еще там, в Палате, не дожидаясь вашего прихода ко мне, хотел потребовать от вашего имени удовлетворения у оскорбителя.

— Счастлив вашим вниманием, генерал, ведь это свидетельство того, как высоко вы меня цените.

— Теперь скажите: вы знаете своего противника? — спросил генерал.

— Очень мало.

— Это молодой фат, не имеющий твердых убеждений.

— О! — воскликнул г-н де Маранд, нахмурившись и придав своему лицу выражение ненависти, которая была ему обычно несвойственна.

— У таких шалопаев, — продолжал генерал, — нередко до ужина одно мнение, а после него — другое.

— Ну что же, генерал, — рассмеялся г-н де Маранд, — есть один способ помешать ему изменить свое мнение после ужина.

— Что за способ?

— Уладить с ним все дела до ужина.

Банкир вынул часы.

— Сейчас только пять. Ужинает он не раньше половины седьмого. Если вы не против быть моим первым секундантом, сядем в карету и отправимся на поиски второго. А по дороге обсудим условия поединка.

— С огромным удовольствием, — ответил генерал. — Боюсь только, что лошадей уже распрягли.

— Не страшно! У меня карета, — сказал г-н де Маранд. — Улица Макон, дом номер четыре, — приказал он кучеру.

— Улица Макон? — повторил генерал, недоумевая, что это за улица.

Лошади помчались галопом.

— Где, черт побери, мы находимся? — спросил генерал, когда карета остановилась у двери Сальватора.

— Мы приехали туда, куда я приказывал кучеру нас отвезти.

— До чего отвратительная улица!

Он окинул взглядом дом.

— Нам сюда? — спросил граф Эрбель.

— Да, генерал, — улыбнулся г-н де Маранд.

— Отвратительный дом!

— Что делать?! Именно в этом доме и на этой улице живет один из самых честных и отважных людей, каких я знаю.

— Как его зовут?

— Сальватор.

— Сальватор… А чем он занимается?

Господин де Маранд улыбнулся.

— Он, как уверяют, комиссионер.