Читаем Салимов удел полностью

- Там, наверху, случилась омерзительная вещь. И вдобавок застряла в сознании города. Конечно же, байки о мерзостях и убийствах всегда с рабским наслаждением передаются из поколения в поколение... а ученики при всем при том стонут и жалуются, оказавшись перед изучением трудов Джорджа Вашингтона Карвера или Джонаса Солка. Но, думаю, дело не только в этом. Может быть, дело в географической аномалии.

- Да, - сказал Бен, заводясь против собственной воли. Учитель только что высказал идею, которая таилась под поверхностью сознания Бена с того самого дня, как он вернулся в город... возможно, и до того. - Он стоит на холме, глядя на поселок сверху вниз как... ну, как мрачный идол, что ли. Бен издал смешок, чтобы замечание прозвучало банально: ему казалось, что, неосмотрительно высказав такое глубинное ощущение, он, должно быть, открывает этому незнакомцу окошко в свою душу. Внезапное и пристальное рассмотрение Мэттом его персоны тоже не улучшало самочувствия.

- Вот он, талант, - сказал учитель.

- Простите?

- Вы очень точно выразились. Почти пятьдесят лет дом Марстена взирает на нас сверху - на наши мелкие грешки, провинности, обманы. Как идол.

- Может быть, он видел и хорошее, - предположил Бен.

- В маленьких городках, где все ведут сидячий образ жизни, хорошего мало. Главным образом, равнодушие, приправляемое время от времени нечаянным, бессмысленным или, хуже того, сознательным злом. По-моему, Томас Вульф написал об этом примерно фунтов семь сочинений.

- Я думал, цинизм - не ваша стихия.

- Это ваши слова, а не мои. - Мэтт улыбнулся и отхлебнул пива. Музыканты, великолепные в своих красных рубахах, блестящих жилетках и шейных платках, уходили от стойки. Солист взял гитару и начал перебирать струны. - Все равно, на мой вопрос вы так и не ответили. Ваша новая книга - о доме Марстена?

- В некотором смысле, полагаю, да.

- Я выспрашиваю. Извините.

- Ничего, - ответил Бен, думая про Сьюзан и чувствуя себя неуютно. Интересно, куда запропастился Проныра? Он ушел черт знает как давно.

- Можно мне, полагаясь на наше краткое знакомство, попросить о довольно большом одолжении? Если вы откажетесь, это будет более чем понятно.

- Конечно, просите.

- У меня есть литературный кружок, - объяснил Мэтт. - Дети умные, в основном одиннадцатый и двенадцатый класс. И я хотел бы показать им человека, который зарабатывает на жизнь словами. Кого-то, кто... как бы выразиться?.. взял слово и облек его в плоть.

- Буду более чем счастлив, - ответил Бен, чувствуя себя нелепо польщенным. - Длинные у вас уроки?

- Пятьдесят минут.

- Ну, мне кажется, за такое время я не сумею слишком наскучить им.

- Да? А мне, по-моему, это отлично удается, - заметил Мэтт. - Хотя я уверен, что им вовсе не будет скучно. Тогда на будущей неделе?

- Конечно. Назовите день и время.

- Вторник? Четвертый урок? Это с одиннадцати до без десяти двенадцать. Освистать вас не освищут, но, подозреваю, урчания в животах наслушаетесь вдоволь.

- Принесу ваты заткнуть уши.

Мэтт рассмеялся.

- Весьма польщен. Если вас устроит, встретимся в учительской.

- Отлично. Вы...

- Мистер Бэрк? - это была Джеки, женщина с могучими бицепсами. Проныра отрубился в мужском туалете. Как по-вашему...

- А? Господи, конечно. Бен, вы...

- Само собой.

Они поднялись и пересекли комнату. Музыканты снова заиграли - что-то о ребятах из Маскоджи, которые до сих пор уважают декана колледжа.

В туалете воняло прокисшей мочой и хлоркой. Проныра подпирал стену между двумя писсуарами, а приблизительно в двух дюймах от его правого уха мочился какой-то парень в армейской форме.

Рот Проныры был раскрыт, и Бен подумал: каким же ужасно старым выглядит Крейг - старым и опустошенным холодными безликими силами, начисто лишенными всякого налета нежности. К нему вернулась реальность собственного распада, приближающегося с каждым днем - не впервые, но с потрясающей неожиданностью. Жалость, подступившая к горлу чистыми черными водами, относилась в равной степени и к Проныре, и к самому Бену.

- Так, - сказал Мэтт. - Сможете подсунуть под него руку, когда этот джентльмен закончит справлять нужду?

- Да, - ответил Бен. Он поглядел на лениво отряхивающегося мужчину в военной форме. - Поднажми, приятель, можешь?

- Чего это? У него не горит.

Тем не менее он застегнул штаны и отступил от писсуара, чтобы они могли подойти.

Бен подсунул руку Проныре под спину, зацепил ладонью подмышкой и поднял. Ягодицы Бена на миг прикоснулись к кафельной стене, и он почувствовал, как та вибрирует от музыки. Полностью отключившийся Проныра поднялся тяжело и безвольно, как мешок. Просунув голову под другую руку Крейга, Мэтт обхватил его за талию, и они вынесли Проныру за дверь.

- Вон Проныра топает, - сказал кто-то. Раздался смех.

- Делл должен гнать его в три шеи, - проговорил Мэтт задыхающимся голосом. - Знает же, чем это всегда кончается.

Они прошли за двери, в фойе, а потом дальше, на деревянную лесенку, ведущую вниз к стоянке.

- Легче... - кряхтел Бен. - Не уроните.

Они спустились с крыльца. Вялые ноги Проныры стукались о ступеньки, как деревянные колоды.

- Ситроен... в последнем ряду.