Читаем Салимов удел полностью

Вот и сейчас Бен встряхнул шар, держа его у глаз, как делал, когда был маленьким, и шар показал свой старый-престарый фокус. Сквозь медленно падающий снег виднелся пряничный домик, к нему вела тропинка. Пряничные ставни были закрыты, но будучи фантазером (как теперь - Марк Питри), Бен воображал, будто за один из них тянет длинная белая рука (и в самом деле, сейчас один ставень словно бы приоткрылся), и выглядывает очень бледное лицо. Оно показывает в ухмылке длинные зубы и приглашает тебя в этот домик, за грань нашего мира, в ту бескрайнюю фантастическую страну, где идет поддельный снег, а торопиться некуда, потому что время здесь - миф. Сейчас это лицо тоже смотрело на Бена: бледное, голодное лицо, которому никогда больше не видеть ни света дня, ни голубого неба.

Его собственное лицо.

Бен отшвырнул пресс-папье в угол, и оно разлетелось вдребезги.

Не задерживаясь, чтобы посмотреть, что там может обнаружиться, молодой человек покинул комнату.

Он спустился в подвал забрать тело Джимми, и это оказалось труднее всего. Гроб лежал на том же месте, что и накануне вечером, в нем не осталось даже пыли. И все же... он был не совсем пуст. В гробу лежал кол и что-то еще. Бен с отвращением увидел, что это зубы. Зубы Барлоу - все, что осталось от вампира. Бен потянулся, взял их, и они закрутились в пальцах, как крохотные белые зверьки, пытаясь соединиться и укусить.

Бен с криком омерзения отшвырнул их, и зубы разлетелись вдребезги.

- Господи, - прошептал молодой человек, вытирая руку о рубашку. Боже милостивый. Прошу тебя, пусть на этом все кончится. Пусть ему не будет возврата.

Каким-то образом ему удалось вытащить по-прежнему завернутое в шторы тело Джимми из подвала. Он уложил узел в багажник бьюика Джимми и поехал к дому Питри. На заднем сиденье рядом с черной сумкой Джимми покоились кирка и лопата. Остаток утра и половину дня Бен провел на лесной поляне за домом Питри неподалеку от лепечущего ручья Тэггарт-стрим, копая широкую могилу в четыре фута глубиной. Он опустил в нее тело Джимми и супругов Питри, завернутых в диванное покрывало.

Зарывать могилу этих чистых созданий он начал в половине третьего. Когда свет начал свой долгий отток с пасмурного неба, Бен поднажал. Он весь взмок от пота, но причиной тому было не только напряжение.

К четырем яма заполнилась. Бен, как мог, притоптал дерн и поехал обратно в город, переложив испачканные землей мотыгу с лопатой в багажник. Машину он поставил перед кафе "Экселлент", не вынув ключей из зажигания. Секунду Бен медлил, оглядываясь. Заброшенные конторы с фальшивыми фасадами словно бы наклонились над улицей, скрипя и похрустывая. Начавшийся около полудня дождь падал тихо и медленно, словно оплакивал город. Маленький парк, где они повстречались со Сьюзан Нортон, был пустынным и заброшенным. В окне конторы по страхованию и торговле недвижимостью Ларри Крокетта висела неискренне-беспечная записка "Скоро вернусь". Тишину нарушал только тихий дождь. Гулко стуча каблуками, Бен пошел к Рэйлроуд-стрит. Добравшись до пансиона Евы, он остановился у машины и постоял, оглядываясь в последний раз на замерший город.

Город был мертв. Это вдруг стало ясно и не вызывало сомнений - с Беном уже было такое, когда, увидев на мостовой туфельку Миранды, он мгновенно понял, что жена погибла. Бен заплакал. Слезы текли у него по щекам, когда он проезжал мимо щита "ЭЛКС", где было написано: "Сейчас вы покидаете замечательный город Иерусалимов Удел. Приезжайте еще!" Оказавшись на автостраде, Бен поехал под уклон параллельно железнодорожной ветке, и дом Марстена заслонили деревья. Молодой человек взял курс на юг к Марку, к своей жизни.

ЭПИЛОГ

Средь этих разоренных деревень

и на мысу, нагом пред южным ветром,

пред горной цепью, прячущей тебя,

кто вынесет решение забыть?

Кто примет то, что мы ему предложим

в последние осенние деньки?

Джордж Сеферис

Теперь она слепа,

и змеи, что когда-то жили в доме,

отъели руки ей...

Джордж Сеферис

Из материалов Бена Мирса (все вырезки - из портлендской "Пресс-Герольд")

19 ноября 1975 года (стр. 27)

ИЕРУСАЛИМОВ УДЕЛ.

Семья Чарльза В.Притчетта, который всего месяц назад купил ферму в поселке Иерусалимов Удел округа Камберленд, уезжает, поскольку, если верить Чарльзу и Аманде Притчетт, переехавшим сюда из Портленда, по ночам раздаются странные звуки. Ферма на Школьном холме (местная достопримечательность) раньше принадлежала Чарльзу Гриффену, отец которого был владельцем фирмы "Солнечное молоко", поглощенной в 1962 году корпорацией "Слюфутские молочные продукты". Добраться до Чарльза Гриффена, продавшего ферму, по словам Притчетта, "за бесценок", и получить комментарии невозможно. Аманда Притчетт в первый раз рассказала мужу о странном шуме на сеновале вскоре после...

4 января 1976 года (стр. 1)

ИЕРУСАЛИМОВ УДЕЛ.