ВЫСТУПЛЕНИЕ НА ВЕНСКОМ КОНГРЕССЕ

В начале 1815 года, когда в Вене заседал международный конгресс, решавший судьбы посленаполеоновской Европы, французский представитель Шарль Морис де Талейран-Перигор организовал в заваленной снегом австрийской столице торжественную церемонию в память о «невинно убиенных» Людовике XVI и Марии Антуанетте. Этот пышный траурный спектакль происходил в самом большом соборе Вены. Талейран постарался на славу, не пожалев денег.

Всё было очень величественно и трагично. В центре собора воздвигли огромный катафалк, по углам которого возвышались четыре статуи: скорбящая Франция, плачущая Европа, Религия с завещанием Людовика XVI в руках и Надежда, поднявшая глаза к небу.

На церемонии присутствовал весь цвет европейского общества с австрийским и русским императорами во главе. Все, в том числе и женщины, были в черной одежде, без привычной позолоты и блеска. Единственным представителем Бурбонов оказался принц Леопольд Сицилийский. Хор, состоявший из 250 человек, исполнял «Реквием» Сигизмунда фон Нойкомма, ученика Гайдна и одного из лучших органистов своего времени…

Дирижировал оркестром на этом великолепном мероприятии не кто иной, как 64-летний Антонио Сальери.

В своих «Мемуарах» Талейран потом написал:

«Я должен отметить, что австрийские император и императрица оказали мне большую поддержку при устройстве прекрасной религиозной церемонии, совершенной в Вене 21 января 1815 года, на которой присутствовали все монархи и все выдающиеся лица, находившиеся тогда в столице Австрийской империи»^{196}.

САЛЬЕРИ И ГЕРОЛЬД

В том же 1815 году Сальери здорово помог Луи Жозефу Фердинанду Герольду (Herold). Герольд (по-французски — Эроль) был талантливым композитором, сыном пианиста и внуком органиста, учеником профессоров Парижской консерватории Жана Луи Адана и Этьена Николя Мегюля. В тот год из-за проблем со здоровьем он вынужден был перебраться в Неаполь. Там, кстати, впервые была поставлена его одноактная опера «Молодость Генриха Пятого» (La gioventu di Enrico Quinto). Опера была представлена в «Театро дель Фондо» под псевдонимом Ландриани. Французских композиторов после падения Наполеона в Европе принимали плохо, и, несмотря на итальянский псевдоним, большого успеха опера не имела.

Наполеоновский маршал и король Неаполя Иоахим Мюрат нанял Герольда преподавать игру на фортепиано своим дочерям, но вскоре Мюрат, поддержавший Наполеона во время Ста дней, был арестован и расстрелян, и молодому композитору пришлось спешно покинуть Италию. Времена были тяжелые, и когда он приехал в столицу империи Габсбургов, у него начались проблемы. Дело в том, что у Герольда не оказалось с собой нужных бумаг, и его приняли за бродягу, запретив оставаться в Вене. Чтобы как-то выкрутиться из этой досадной ситуации, он обратился к Сальери, и тот представил его Талейрану.

О произошедшем в 1815 году биограф Герольда Бенуа Жувен пишет:

«Герольд, сходивший с ума от немецкой музыки, приехав в Вену, обнаружил там некое подобие подражания французской музыке»^{197}. В то время музыка Этьена Николя Мегюля пользовалась в Вене большой популярностью, и его ученик «поздравил себя с таким дорогим и уважаемым учителем, а Сальери поздравил его с тем, что он ученик такого мастера»^{198}.

— Ах, буду ли я когда-либо достоин имени месье Мегюля! — воскликнул тогда 24-летний Герольд, отвечая на комплимент Сальери.

Далее у Жувена говорится:

«Сальери оставался в глубине души хитрым итальянцем, несмотря на приобщение к религии маэстро Глюка и свою двойную франко-германскую славу. Когда, сидя рядом со своим молодым французским другом, он разбирал на пианино одну из симфоний Гайдна или какую-нибудь партитуру Моцарта, он указывал пальцем лишь на недостатки и никогда — на достоинства. В остальном старик и молодой человек были неразлучны»^{199}.

На самом деле Сальери часами сидел за клавесином, разбирая чужие произведения и давая комментарии молодому человеку, а тот был в полном восторге от этого. Их разговоры, перемежающиеся хорошей и не очень хорошей музыкой, были весьма интересны: словно стрелы, из уст пожилого маэстро сыпались меткие характеристики и падали они на плодородную почву. А потом уже Сальери посетил скромное жилище Герольда, что было для последнего большой честью.

Музыковед из Брюссельского университета Малу Эн отмечает: «Антонио Сальери стал первым композитором, которого Герольд встретил в Вене. И их двоих потом часто видели во время пребывания молодого француза в Вене. Вместе они играли на фортепиано, много раз ходили в театр»^{200}.

А еще старик Сальери водил Герольда в кабаре. Дневник молодого композитора в тот день пополнился множеством рассказов о Моцарте и Глюке, и всё это были «истории, собранные из уст автора оперы “Данаиды”»^{201}.