Наиду все больше подташнивало. Она взглянула на удаляющиеся вершины снежного хребта Нукатля, где рождалась большая река, и снова прикрыла глаза. Голос Хабиба стал удаляться. Она вновь почувствовала перепад давления и, словно на лифте, взлетела на пик неприступной Седло-горы, опоясанной скальными стенами. Гора возвышалась над поймой Аварской Койсу на полтора километра. Вокруг ее многоярусных отвесов вились от самых подножных селений грунтово-скальные дорожки и конные тропы. Небо расчистилось, и Наида сверху ясно видела голое Хунзахское плато с низвергающимися с него водопадами и реку Тобот, сбрасывающуюся с плато в Цолотлинский каньон, а зимой застывающую в виде огромной полой колонны.
Наида посмотрела вверх, и ей подумалось, отчего это в разреженном воздухе посреди бела дня мерцают звезды? Послышался чей-то шепот. Кто-то невидимый крался к ней сквозь шевелящуюся луговую траву. У Наиды закружилась голова. Она легла на спину, на холодный зеленый покров и спросила:
– Кто здесь?
Шепот звучал совсем близко.
– Шайтаны? – испугалась Наида. – Или буда́лал? Что-то я слышала про этих будалал… Одеяло из снега, постель изо льда, штаны из коры, платье из листьев, те, которые не едят и не пьют, те, у кого нет мужского и женского, счастливые будалальцы…
Она чувствовала дыхание странных существ, сомкнувших ее в невидимое кольцо.
–
–
Чьи-то руки трясли Наиду за плечи, а рты выкрикивали один и тот же приказ. Раздались звуки лезгинки. Наида не на шутку испугалась, но, подгоняемая невидимками, начала танцевать. Встала на цыпочки, расправила плечи, засеменила ногами по мягкой земле, медленно закрутила кистями.