Читаем Сахарное свечение полностью

Только то, что все эти дни вдоль наших дорог мелькали между шпал, выскакивали на обочины, подпрыгивали на пригорках, сбегали в лощины растрепанные майские маки, а на подъезде к аэропорту Мальпенза вдруг вспыхнули глубоким пунцовым лугом, что дышал и сквозил на ветру, точно озеро венецианского стекла…

C утра, если уж разгонишься, – дела, заботы, звонки туда-сюда, люди, люди со своими лицами, своими огорчениями… День катится себе к вечеру, ну и слава те господи… Главное, не останавливаться ни на минуту, не проснуться случайно, не очнуться в этой паскудной рассветной щели между четырьмя и пятью, когда едва шевельнется сознание, а тоска – хлоп! – и заглотнет душу в чугунную мышеловку. И ты рванешься от боли в пойманной душе, забьешься: скорее, прочь отсюда, – мчаться, лететь, плыть, колесить, бежать в забытье, в изнеможение долгого пути!..

«…Да будет воля твоя, Отец небесный, миловать странников, гонимых не токмо силою судьбы и жестоких властителей, но и голодной тоской их мятежных душ, бесконечно зовущих дорогу…»

Теперь вот околачиваюсь по дому, зову дорогу, окликаю саму себя, самой себе напеваю вполголоса:

Когда в апреле весь Иерусалим вспыхнул индийской сиренью, дочь потащила меня гулять в Немецкий Посад.

Мошава` Германи`т, когда-то сельские угодья: старые каменные дома, выстроенные с немецким тщанием крепкими хозяевами. Они называли себя темплерами, эти колонисты, искали здесь благости, ждали второго пришествия Христа, попутно засевая Святую землю цветами и злаками.

Но ко второй половине девятнадцатого столетия – когда они явились сюда со своими плугами, граблями, семенами и земледельческой хваткой – Мессия по-прежнему запаздывал. Пламенные протестанты обнаружили себя на оставленных Богом задворках Оттоманской империи.

Впрочем, турки не препятствовали заселению немцами пустынной земли, и те налегали на плуги, собирали урожай, строили основательные виллы простой местной архитектуры – дом-сундук под черепичной крышей, стрельчатые улетающие окна.

Устраивались на века: подготавливали строительство Храма Обновленной Веры.

Одновременно с немцами здесь устраивались на века и еврейские поселенцы. Те тоже явились из своих одесских и николаевских гимназий с земледельческими справочниками и технологиями осушения малярийных болот; множество бывших гимназисток в пенсне и без сгорели в лютой лихоманке при возведении Храма Возрожденного Государства.

А между тем на новые виноградники, поля и апельсиновые плантации в поисках работы потянулись с дальних окраин империи нищие арабские кланы: старуха-история с присущей ей рассеянной небрежностью завязывала очередной гордиев узел.

Все очень тесно здесь переплелось. Жестокие объятия корней цементируют местную почву.

Темплеры с немецкой деловитостью поддерживали вполне добрососедские отношения и с евреями, и с арабами. Многие из них посылали детей учиться в еврейские гимназии и сельскохозяйственные школы. Увы: впоследствии среди офицеров СС были и такие, кто прекрасно владел ивритом, языком своего детства.

Всякий раз, когда я брожу вдоль поэтичных ресторанчиков, ювелирных и антикварных лавок, дорогих бутиков и вилл Немецкого Посада, я невольно думаю о людях, что укладывали мощные тесаные камни, подводили стены под высокие крыши. И не то чтобы след их простыл – в этом воздухе теплятся и слоятся все следы, силуэты и жесты, угасшие звуки виолончели и флейты, что когда-то неслись из высоких венецианских окон по соседству; он кишит призраками, иерусалимский воздух этой местности, Долины Духов; но все же эманация темплеров угасает под грузом их тяжкой вины: в свое время немецкая община Святой земли встретила ликованием приход Гитлера к власти. В середине прошлого века с ними случилось то, что, конечно, может случиться с любым народом, но почему-то стряслось именно с немцами: не сработал тот главный предохранительный клапан, ответственный за баланс между силами добра и зла. И освобожденное зло всей немыслимой тяжестью адских мегатонн хлынуло, сметая с лица народа божественные черты, обнажая оскаленную пасть Сатаны.

Темплеров Святой земли закрутил дьявольский смерч: юноши их маршировали, выбрасывая руки в римском приветствии, газета «Гитлер югенд» прочитывалась от корки до корки местными пылкими патриотами Германии, пока британцы, владевшие в те годы мандатом на Палестину, не выкинули из страны марширующих энтузиастов.

– Смотри, – сказала дочь, – открыто кладбище!