Читаем Сахар полностью

– Скорбная картина! Полковник на закате! – рассмеялся Элегуа, являясь из каньи.

На нем был красно-черный бархатный камзол, того же цвета лосины, на голове шутовской двурогий колпак с бубенцами. Шею охватывало тяжелое ожерелье из красных и черных самоцветов. В руке он держал, как скипетр, большой золотой ключ.

– Что за карнавал? – поморщился полковник.

– Э, старик, это мой парадный костюм! Не все же мне прикидываться простым смертным. День сегодня такой…

– Какой?

– Финал.

Да, все кончено, подумал полковник, теперь, когда кончились для него его женщины.

Бог заметил, что человек обмочил штаны и под креслом лужа.

– В мокрых штанах подводишь итоги. Знаю-знаю, это просто физиология. Хочешь, освобожу тебя?

Скотч тут же исчез бесследно.

– И штаны тебе подсушил, а то нехорошо в такой момент.

Элегуа сел в соседнее кресло.

– Нравится? – кивнул он в сторону пожара. – Ты же этого хотел?

Внезапно все стихло, только птицы в саду знойно ныли под черными тучами. Безумец-огонь плясал в безмолвии все ближе.

– Ты устал, старик, – сказал Элегуа. – Душа у тебя устала.

Они улыбнулись друг другу, оценивая уместность цитаты.

– Я знаю, что ты думаешь, – сказал Элегуа.

Полковник оборвал:

– Я тоже знаю, что ты думаешь! Что я потратил жизнь на пустые иллюзии…

– Ну и что ты ответишь?

– Ты ничего не знаешь обо мне.

– Ты знаешь, что знаю…

– Нет, ты не можешь знать всего.

Элегуа покачал головой с усмешкой.

– …Мы шли по темной аллее, спускались по лестнице к морю, – заговорил полковник, будто давно уже рассказывал эту историю. – Ночь тихая, теплая…

Элегуа глянул с недоумением:

– Это с которой было?

– …Извилистая лестница на склоне, сад… Мы держались за руки.

Элегуа улыбнулся сочувственно.

– Да ты свихнулся, старик. Не было такого.

– Было… Ступени из желтого камня, медовые – к морю, – улыбался полковник, – оно светилось внизу сквозь алые кроны фрамбоянов…

– Красиво… И, конечно, гитары?

– Да. Гитары. Две – далеко, перезвон дуэтом, ритмичный, легкий…

– А трубы?

– Одна труба. Она вступала осторожно…

– Как в «Накрась губы, Мария»?

– Да… та труба! Нежно…

Они на два голоса промычали ту трубу, как сумели.

– Рука ее гладкая, горячая…

– Черная или белая?

– Тонкая…

– Милка? Элена? Клаудия?

– …Она убежала от меня под деревья в тень и прошептала на всю вселенную: «Не уезжай…»

– Бедный маленький полковник. Ты это придумал… – сказал Элегуа печально.

В глазах полковника плясал пожар. Никого не было рядом. Птицы смолкли, и листва за чертой трепетала. Вот-вот огонь обовьет террасу и обнимет человека в кресле. И в извивах ласкающего пламени кто-то возьмет его за руку, и он услышит нежный зовущий голос в тишине.

Гавана, 2011 – Москва, 2023