Читаем Сакалиба полностью

в регионе, чем андалусцы. Отсюда следует, что связи венецианцев с североафриканцами

появились раньше и имели лучшие усло-

12*

вия для развития, чем предполагаемые связи венецианцев с андалусца-ми. Более того, венецианцы, разумеется, знали о вражде между испанскими Омейядами и правителями

Африки - Аглабидами и впоследствии Фатимидами. Мне представляется весьма

вероятным, что венецианцы могли не развивать отношения с мусульманской Испанией

намеренно, понимая, что это приведет к ухудшению их отношений с более важными для

них партнерами-североафриканскими и, возможно, сирийскими государствами. Такую

мысль уже в начале XX в. выдвинул Х.Кречмайр. Анализируя фрагмент хроники Андреа

Дандоло, где автор сообщает, что дож Пьетро Орсеоло 11, придя к власти в 991 г.,

отправил посольства всем мусульманским правителям, чтобы продемонстрировать свое

желание иметь с ними дружеские отношения, Кречмайр замечает, что имелись в виду,

скорее всего, египетские Фатимиды и правители Алеппо, Дамаска и Сицилии, в то время

как посольства в Кордову и Багдад могли и не посылаться [513, с. 129]. Учитывая

исторические условия того времени, считаю предположение Кречмайра вполне

оправданным.

Положение о том, что торговля и политика Венеции ориентировались на Северную

Африку, означает применительно к нашему исследованию, что поток невольников, в том

числе и сакалиба, направлялся из Венеции не в Андалусию, а в Магриб и Египет. Из этого, в свою очередь, вытекает, что Северная Африка имела по сравнению с Андалусией еще

один канал поступления невопъншов-сакалиба - венецианский. Впоследствии это

обстоятельство сыграет определенную роль в истории рабоъ-сакалиба в исламском мире, но к рассмотрению данного вопроса мы вернемся несколько позже.

Говоря о работорговле рахданитов, мы останавливались, в частности, на том, какие

преграды стояли на ее пути и как их удавалось преодолевать или, лучше сказать, обходить.

Меры против работорговли принимались и в Венеции. В 876 г. дож Орсо Партичипацио I (864-881), собрав ассамблею духовенства и народа, провозгласил, что венецианцам

запрещается торговать рабами и даже брать их на борт кораблей под страхом строгих

наказаний [189, т. 12,ч. 1,с. 159]. Другой декрет о запрете работорговли появился в

середине X в. В отношении его датировки единого мнения у специалистов пока нет:

издатели Г.Та-фель и Г.Томас полагали, что речь шла о двух декретах, 945 и 960 гг. [207,с.

16, 17]; Й.Хоффманн, в свою очередь, говорит только о декрете 960 г. [488, с. 172, прим.

35]. Основой нового акта стал декрет 876 г., и авторы, среди которых следует выделить

дожа Пьетро Кандиано IV (959-976) и патриарха Градо Боно, прямо ссылаются на этот

документ, заявляя о своей решимости выполнять его положения. Задачей декрета

ставилась полная ликвидация работорговли. Покупка и продажа рабов запрещалась, не

разрешалось также брать невольников (как мы сказали выше, из Венеции, Истрии,

Далматии и других местностей) на борт, перевозить работорговцев и иудеев,

предоставлять грекам деньги для покупки рабов, а также продавать невольников грекам из

Беневента [163, т. 6, ч. 1, с. 209-210; 207, с. 25-31; 584, с. 370-372].

Как и в славяно-германском регионе, особую роль в принятии декретов против

работорговли играла церковь. Декрет 876 г. был издан под влиянием патриарха Градо

Петра, а декрет 945/60 г. - патриарха Боно [464, с. 205-206]. Часто высказывается мнение, что Пьетро Кандиано IV, незадолго до 960 г. пришедший к власти, крайне нуждался в

поддержке церкви и издал декрет о запрете работорговли, чтобы привлечь на свою

сторону церковных иерархов [464, с. 272; 488, с. 174]. Влияние церкви прослеживается и в

самом тексте декрета 945/60 г.: провозглашение запрета работорговли сопровождается

фразой о том, что если венецианцы исправятся, то Всемогущий Господь простит им грехи.

Думается, как и в славяно-германском регионе, в Венеции церковь интересовали прежде

всего невольники-христиане. В тексте декрета 945/60 г. прямо не указывается, что речь

шла о них, однако Андреа Дандоло, рассказывая о принятии этого документа, говорито

запрете торговли рабами-христианами (commercium de mancipiis christianis) [189, т. 12, ч.

1, с. 175].

Поскольку акцент делался на защите от неволи христиан, запреты особенно не

затрагивали торговцев рабами-язычниками. Но это было не единственной лазейкой для

продолжения работорговли. Согласно тексту декрета, венецианцы не имели права везти

невольников далее Пулы, в Византию или другие места, если только речь не шла о выкупе

самого себя, ситуации, когда городу мог быть нанесен значительный ущерб12 или же когда

рабов вывозили для нужд двора. Ситуация с выкупом вполне понятна, но два остальных

исключения требуют пояснений. Обычно в историографии указывается несколько причин.

С одной стороны, дож сам нуждался в рабах, которые могли быть использованы в его

личной гвардии и на флоте, а также для работы на верфях, с другой - и это особенно важно

для нас - он полагал, что полный отказ от поставок невольников, прежде всего

мусульманам, может повлечь за собой ответные санкции последних, например,