Читаем Саид полностью

История эта была далеко не смешная. Просто странная. И свидетельствовала она всего лишь о том, что человек, попавший из советской действительности в арабский мир, способен совершить немало ошибок прежде всего из-за различий в восприятии окружающего мира. В общем и в целом, а ещё в каких-то весьма существенных деталях.

Как сейчас помню, что это была середина месяца рамазан. Всем известно, что это месяц строгих запретов. В их число входит и запрет на курение в светлое время суток. И я, только что приехавший переводчик, сойдя с московского рейса, закурил в аэропорту. Подошедший ко мне полицейский грязно выругался, отобрал у меня сигарету и выбросил её в урну. Я возмутился. Не менее эмоционально, чем по лицейский, тоже выразил свой протест и тут же закурил следующую сигарету. Её постигла та же участь. Тогда полицейский рявкнул:

– Документы!

Я протянул ему паспорт. Полицейского чуть не хватил удар.

– Шурави? Какой же ты Шурави с таким прекрасным арабским языком и абсолютно не отличающийся по виду от любого араба?

К счастью, в это время подоспел представитель комитета по экономическому сотрудничеству, и конфликт был улажен. Мне принесли извинения. Но удивлённое лицо этого араба было столь комично, что я ещё долго не мог его забыть. А потом я превратил этот курьёзный случай в настоящую байку.

Она одинаково нравилась и арабам, и русским. Русским, правда, приходилось объяснять, что арабы называют словом «шурави» всех приезжающих из Советского Союза. Просто потому, что слово «шура» означает совет.

В период «отсидок» между поездками в арабские страны я защитил две диссертации, опубликовал весьма серьёзные монографии и стал одним из редких специалистов по средневековой восточной философии. Всё это было просто замечательно, если бы не одно обстоятельство. Союз развалился, и в результате сотрудничество с арабскими странами сошло на нет. Для меня же это значило, что исчез мой надёжный и постоянный источник высокого дохода.

Вот именно тогда от меня ушла жена. И забрала сына. Жена ушла не очень далеко. К соседу по лестничной площадке, которого мы всегда между собой презрительно именовали торгашом. Но время и деньги изменили как его плебейскую внешность, так и отношение людей к нему. А потом они купили квартиру в новостройке и переехали. Сын же начал считать меня нищим неудачником. Видимо, это была жёсткая формулировка моей жены. И его последний визит ко мне всего лишь подтвердил, что он был полностью солидарен со своей матерью в оценке моей личности и всего того, чего я смог достигнуть в этой жизни.

Я остался в одиночестве. Со своими книгами и множеством тараканов в голове и на моей холостяцкой кухне. Иногда я их травил. Но чаще всего мы дружили. Была некая закономерность в наших отношениях. Чем хуже было моё материальное положение, тем больше становилось этих рыжих наглецов. А сейчас, когда мой гость допивал свой чай, один из них пробежал через стол и исчез в мусорном ведре.

Этот парень взглянул на этого смелого таракана, усмехнулся и спросил меня:

– Ну, что? Давайте попробуем, а? Может, получится? Или тараканья компания уже привлекает вас гораздо больше, чем студенты? Соглашайтесь. Всё-таки таких педагогов от бога уже совсем не осталось. У вас будет картбланш. Никакой писанины и отчётов. Будете учить только тех, кто прошёл ваш отбор и только тому, что вы определите сами. По рукам?

***

Свою первую лекцию в этом частном университете я начал со слов:

– У него были тонкие пальцы пианиста. А он и был пианистом. А ещё он был музыкальным критиком, литературоведом, философом и автором книг, жанр которых очень трудно определить. Вдобавок ко всему этому он был арабом, окончившим Гарвардский университет. Палестинцем по месту рождения. И христианином по вероисповеданию. При этом и его друзья, и его враги признавали такой очевидный факт, что он являлся одним из ярчайших интеллектуалов прошлого века.

После этих слов я оглядел аудиторию. Все они были заинтригованы.

– Но если о его трудах знали лишь избранные, то его знаменитые пальцы вошли и в политику, и в историю. Просто он однажды взял этими своими чудо-пальцами камень и бросил его. Есть множество трактовок того, откуда, куда и зачем был брошен этот камень. И что означал, в конце концов, этот достаточно нелепый в его исполнении жест. Но написано об этом было так много, что докопаться до истины сегодня уже просто невозможно. У нас лишь есть одна возможность: поверить ему. И принять его версию событий, рассказанную в связи с этим неординарным поступком.

Завершив эту фразу, я посмотрел на всех собравшихся за этим круглым столом. Эти ребята уже отучились на бакалавра в разных университетах, имели различные специальности, а уровень их подготовки был достаточно высок. Я всё время размышлял над тем, почему всё-таки они выразили желание записаться на этот спецкурс. Просто не ожидал, что ко мне придёт так много народа. Оглядев ещё раз эту разношёрстную компанию, я задал свой коварный вопрос:

– И кто же, по-вашему, этот человек?