Читаем Сага об угре полностью

Но, подобно сиренам, стеллеровы коровы увлекли своих первооткрывателей и самих себя в пропасть. Витус Беринг умер на острове 8 декабря и был похоронен в песке у края моря. Примерно половина команды последовала тем же путем. Сам Стеллер остался жив. Он и остальные зимовщики на острове Беринга выжили в немалой степени за счет того, что ловили каланов, мясо которых ели сырым. Весной им удалось построить новый корабль из остатков «Святого апостола Петра», и в августе 1742 года, более чем через год, исхудавшая и поредевшая команда вернулась на Камчатку. Георг Вильгельм Стеллер успел опубликовать свои наблюдения и рассказать миру о странных северных сиренах, но вскоре спился и умер в Тюмени в 1746 году в возрасте тридцати семи лет.

А стеллеровы коровы, разумеется, тоже умерли. По следам экспедиции Беринга пришли охотники, которые увидели в медлительном жирном животном легкую добычу. В 1768 году, всего через двадцать семь лет после открытия Стеллера, в Беринговом море была убита последняя сирена, и сегодня немногие знают о том, что она когда-то существовала. С тихим вздохом, покорная судьбе, она исчезла из человеческого сознания и сферы наших знаний. В отличие от дронта, она даже не стала пословицей.

Нет, угорь — не дронт и не морская корова. В первую очередь, он не обитает на изолированном острове в Индийском океане или Беринговом море. Кроме того, он слишком давно водил за нос человека, чтобы последовать той же судьбе. И весь тот труд, который веками был положен на то, чтобы постичь угря, не может оказаться напрасным.

Ибо сейчас существует немало людей, пытающихся ему помочь. Как жизненный цикл угря веками волновал науку, так вымирание угря стало для многих современных ученых одной из главных научных проблем.

Тревожные сигналы ученых и таких международных организаций, как ICES и МСОП, восприняты серьезно, по крайней мере в Европе. В 2007 году страны ЕЭС приняли план действий, включающий ряд шагов, направленных на спасение угря. Каждое государство-член берет на себя обязательства принять все необходимые меры, чтобы не менее сорока процентов всех серебристых угрей могли достичь океана для дальнейшей миграции в Саргассово море, например за счет ограничения лова и строительства альтернативных проходов в обход плотин и гидроэлектростанций. Весь экспорт за пределы Европы, например на ненасытный японский рынок, теперь тоже под запретом (хотя незаконный экспорт, по всей видимости, остается масштабным), а те, кто промышляет стеклянного угря, должны выпускать обратно не менее тридцати пяти процентов своего улова. В том же 2007 году шведское Управление рыбного хозяйства запретило все виды ловли угря в Швеции. Разрешена она только профессиональным рыбакам, имеющим соответствующие разрешения, и только в пресной воде выше третьей преграды по течению.

Поначалу казалось, что эти меры дают результаты. В последующие годы европейский угорь, похоже, немного пришел в себя. Во всяком случае, приплывающих к нам стеклянных угрей стало немного больше, и те, кто переживает за судьбу угря, могли позволить себе смотреть в будущее с оптимизмом.

Но с 2012 года кривая снова пошла вниз — увеличение популяции приостановилось. Медленное ее восстановление оказалось временным исключением, а цели, поставленные в плане действий ЕЭС, пока далеко не достигнуты. В целом положение угря на сегодняшний день ничем не лучше, чем до 2007 года.

Похоже, мы попали в «утопический тупик», как писал эксперт по угрю Вильхельм Деккер из Шведского сельскохозяйственного университета, резюмируя ситуацию в 2016 году. Надежды, которыми мы некоторое время питались, строились на нереалистичных ожиданиях. Деккер считает, что на самом деле принятые до сих пор меры по спасению угря не только недостаточны — они рискуют стать ложными маневрами, отвлекающими внимание. Пока мы держимся за то, что, как нам кажется, знаем и что мы до сих пор считали правильным, положение угря не улучшится, а будет лишь постепенно ухудшаться.

А пока знатоки обсуждают проблему, время уходит.

Осенью 2017 года министры сельского хозяйства и рыболовства стран — членов ЕЭС решили ввести новые квоты на вылов рыбы, а комиссия Евросоюза вышла с неожиданно радикальным предложением запретить всякий лов угря в Балтийском море. Швеция — единственная страна, которая поначалу положительно отнеслась к тотальному запрету, — дала задний ход, обнаружив, что ее никто больше не поддержал. «Важно показать свою договороспособность, — подчеркнул шведский министр сельского хозяйства Свен-Эрик Бухт, который, как и многие другие, явно испытывает более теплые чувства к другим рыбам. Он счел, что если мы начнем биться за угря, то потеряем возможность защитить другие виды. — Никто тогда не сможет заступиться за лосося». Когда решение было принято, оно включало в себя лишь осторожное уменьшение квот на лосося, треску, сельдь и морскую камбалу, в то время как лов угря в целом мог продолжаться в том же объеме, что и раньше.