Читаем Сады Виверны полностью

– У нас достаточно времени, чтобы получше узнать друг друга, – уклончиво сказал маркиз. – А пока, мадам, надо бы позаботиться об устройстве нашего гостя…

– Нельзя ли мне взглянуть на Армана? – спросил я. – Мы ведь были как братья…

– Конечно, вас проводят к нему. – Де Бриссак встал из-за стола. – Надеюсь, мы поймем друг друга, господин д’Анжи.

Тон его, однако, выдавал настороженность.

Выходя из кабинета, я бросил взгляд на колбу с королевской кровью, но не испытал никаких чувств.

Мы спускались в подземелье.

Впереди шел слуга с фонарем, за ним мы с Манон, взявшей меня под руку.

– Сюда, – шепнула маркиза. – Ты повредил ногу?

Только сейчас я понял, что припадаю на правую ногу – на ту самую ногу, которую повредил Мишель, когда вступился за честь златокудрой вдовы.

– Ничего серьезного, – сказал я. – Где это мы?

– Сейчас увидишь.

Пока слуга возился с ключами от массивной двери, перекрывавшей наш путь, я привлек Манон к себе – ее тело источало волшебный запах пота.

– Прошу, мадам. – Слуга открыл дверь и согнулся в поклоне.

– Оставьте нас, Гастон, – приказала маркиза, не глядя на лакея.

Мы оставались на месте, пока не стихли шаги Гастона.

Но дело было, конечно, не в слуге – я замер и утратил дар речи при виде открывшейся моему взору картины.

Огромное помещение с низким сводчатым потолком было освещено большими бутылями – каждая, наверное, на два, а то и три карто[57]. Вокруг них были расставлены фонари. В этих бутылях, наполненных прозрачной жидкостью, были заключены голые мужчины. Они лежали вверх лицом, и их тела не касались стекла. Полуприкрытые глаза, безвольно висящие руки и ноги – казалось, будто они плывут куда-то, несомые самой вечностью.

Я склонился над первой бутылью – передо мной лежал мужчина с заостренным подбородком и перебитым носом.

– Шестой, – сказала Манон, указывая на последнюю в ряду бутыль. – Несчастный юноша…

Мишель лежал в такой же позе, что и остальные, и на лбу его, ближе к виску, виднелся звездчатый шрам – след пули.

Маркиза медленно приблизилась к бутыли и сняла через голову сорочку.

У Мишеля приподнялся пенис.

– Они живы, как видишь, – вполголоса проговорила Манон, не сводя взгляда с юноши, заключенного в бутыли, – но об этом знает только их естество… то темное и безмозглое, что спрятано глубоко в душе… или растворено в их существе…

– Но зачем… – Я с трудом находил слова. – Манон, какой наукой занимается маркиз? Он врач?

– Нет, – ответила она, по-прежнему не глядя на меня, – он изучает людей, которые умерли, не исполнив жизни. Преступники, самоубийцы, колдуны… или такие, как твой друг, впавший в кому… – Она повернулась ко мне. – Некоторые из них превращаются в вампиров…

– Вампиры…

– Слыхал?

– Краем уха…

– Кровососы. Они встают из могил, чтобы пить кровь из живых людей.

– Но, Манон, это же сказки! Ламия, дочь Посейдона, которая ела человечину…

Манон бесшумно приблизилась ко мне, обняла, прижалась.

– Дочь Посейдона, – прошептала она, – но настоящий ученый так уж устроен, что все подвергает сомнению… и ничего не исключает…

Мне показалось, что влажным стало не только ее тело, но и чехол для носа.

Устоять перед ней было невозможно, и мы устроились на полу, освещенные фонарями, которые были расставлены вокруг бутылей с мужчинами, чьи вздыбленные пенисы покачивались в такт нашим движениям.

Никогда еще мне не приходилось заниматься любовью в такой фантастической обстановке. Мороз пробегал по коже при одной мысли, что эти мужчины в бутылях все слышат, а может быть, и все видят.

– Потрясающе! – наконец сказал я, хотя хотел сказать: «Ужасно!»

– Будешь себя плохо вести, – промурлыкала она, – станешь седьмым.

– Манон…

– Ты, наверное, заметил, что у меня своеобразное чувство юмора…

Внезапно в дальнем углу подвала раздался какой-то звук.

– Ты слышала? – спросил я, вскакивая на ноги. – Здесь кто-то есть!

– Это старый дом, Мишель, – лениво ответила Манон. – Очень старый. Эти подвалы, кажется, помнят Карла Великого. Наверняка здесь живут призраки де Бриссаков, но они безобидны. А вот шпионы…

– Шпионы, – повторил я.

– Дантон как-то сказал маркизу, что в полиции и министерстве юстиции имеется пухлое досье де Бриссака, набитое доносами. В нашем доме живут шпионы, Мишель. И если тебе показалось, что маркиз поглядывал на тебя недоверчиво, то теперь ты знаешь причину. Поместье большое, мы вынуждены держать много слуг – нам есть что охранять и защищать, как видишь. Шпионам легко затеряться среди множества людей…

Я помог ей подняться.

– Что тебе нужно, Мишель, чтобы преобразить меня? Краски? Кисти?

– Краски и кисти.

– Значит, сегодня мы всей душой и всем телом предадимся искусству!

– Но заниматься этим лучше при свете дня, Манон…

– Будет тебе свет, поверь мне!

Было уже довольно поздно, когда я впервые переступил порог отведенных мне апартаментов.

Я рассчитывал на приличную комнату, но, похоже, маркиза де Бриссак решила поразить мое воображение. Уютная гостиная, большая спальня, кабинет, гардеробная и туалетная комнаты – лепные потолки, дриады и амуры, шелк, атлас, бархат, бронза и серебро.