Читаем Сады и дороги полностью

Сны о поездке в лифте, неприятные, как почти все сны, связанные с техникой. Кроме того, лестницы без перил или внезапно обрывающиеся в хаос бездны. Мир как запутанная архитектура.

Беспорядок мира в иные дни становится почти неодолимым, так что просто отчаиваешься когда-нибудь обуздать его. Тогда я привожу в порядок письменный стол, белье, садовый инструмент, но делаю всё с глубокой внутренней неохотой. Не последнюю роль, видимо, играет сознание того, что всё, что бы мы ни создали и ни накопили, обратится в прах. Подобные дни лучше всего проводить в постели и, конечно же, не начинать в них ничего нового.

С почтой – роман «Aldeia das águias»[70] португальского писателя Гедиша де Аморима с посвящением автора, которое я не разобрал.

Кирххорст, 19 августа 1939 года

Два дня в Гамбурге. Даже когда посещаешь большие города через короткие промежутки времени, в глаза всякий раз бросается нарастание автоматического характера. Примечательно, что в равной степени возрастает ощущение летаргического сна, отсутствия, выпадения из мира. Читаешь это по лицам отдельных людей, наблюдая, как циркулируют массы, с каким видом сидят за рулем машин шоферы. Кажется, что в сущности своей они лишены даже малейшей капли сознания, хотя форма говорит об обратном.

В технике, без сомнения, есть что-то одурманивающее. Достаточно вспомнить о чистой геометрии форм на автобанах – квадратах, окружностях, овалах и прямых, от которых приходилось отклоняться, чтобы водители не засыпали на дорогах. То же самое касается и ее ритма – быстрых, бравурных и поющих тактов, включений и выключений, плавной работы и монотонности одной большой колыбельной песни. Это особенно хорошо заметно там, где она становится предметом созерцания. Пропаганда с ее черно-белыми схемами и монотонным повторением оказывается не чем иным, как разновидностью техники. Зрители, толпой вытекающие из кинотеатра, похожи на массу очнувшихся ото сна людей, а наполненные механической музыкой помещения чем-то напоминают атмосферу опиумного притона.

Лучшее всего полностью автоматизированное состояние передано в новелле «Низвержение в Мальстрём» Э. А. По, которого Гонкуры в своих дневниках давно и справедливо назвали первым автором XX столетия. В них можно четко различить образ действия обоих братьев: один из них, ослепленный жутким зрелищем механицизма, движется в бессознательных рефлексах, тогда как другой действует вдумчиво, с чувством – и выживает. В этой фигуре По, кроме того, явлена в сконцентрированном виде и ответственность элит, становящихся всё малочисленнее.

Кирххорст, 26 августа 1939 года

В девять часов утра, когда я, еще лежа в постели, изучал Геродота, Луиза принесла наверх приказ о мобилизации, в котором мне предписывалось прибыть к 30 августа в Целле. Я совсем не был удивлен, поскольку картина войны изо дня в день вырисовывалась всё отчетливее.

После обеда – в Ганновер, где кое-что еще нужно было привести в порядок и завершить, в частности приобрести камфару для моих коллекций.

Кирххорст, 28 августа 1939 года

Во всех странах продолжается мобилизация. Еще, казалось бы, мог появиться deus ex machina[71]. Но что это могло бы дать? Максимум – отсрочку. Накопилась такая масса противоречий, что разрешить ее можно было только огнем.

Целле, 30 августа 1939 года

Отъезд. Наверху я не без иронии рассмотрел себя в зеркале в лейтенантской форме. Между тем у многих мужчин в Европе, которые даже не помышляли о том, чтоб снова становиться под ружье, дела сегодня складываются, вероятно, аналогичным образом. Что до меня, то подобные вещи я объясняю влиянием Рака в своем гороскопе, благодаря которому я не раз оказывался в прежних состояниях, причем с пользой для себя.

Когда я спустился по лестнице, внизу, в прихожей, мне была вручена телеграмма, подписанная фон Браухичем[72] и возвещавшая о присвоении мне звания капитана. Я счел это знаком того, что Арес не утратил ко мне благосклонности.

Перед домом я остановил одну из направлявшихся в Целле машин; она принадлежала двум гамбургским купцам, которые после прерванных торговых операций возвращались из Парижа. Рапорт командиру резервного батальона в гигантской казарме, куда толпами стекались призывники. За трапезой я познакомился с офицерами, большинство из которых имели награды за мировую войну, среди них были и юристы верховного земельного суда. В городе, чтобы закупить снаряжение. На время устроился в отеле «Зандкруг».

Целле, 31 августа 1939 года

Дальнейшие закупки. Надо свыкнуться с мундиром. Ночью, в полусне, я услышал радиоголоса, из которых мне почудилось, будто удалось достичь соглашения с Польшей. С мыслью, как мне хотелось бы провести осень в Кирххорсте, я заснул.

Целле, 1 сентября 1939 года