Читаем Садовод полностью

«Какая я счастливая! Как странно мы, люди, устроены. Чтобы в полной мере осознать глубину своего счастья, нам нужно сравнить себя с несчастным человеком. Вот повстречала я вчера эту замухрышку, над которой весь класс потешался, поговорила с ней десять минут и теперь ясно вижу, какая у меня красивая, яркая, интересная, насыщенная жизнь. Я красива, умна и здорова, полна сил, у меня есть мечты… У меня есть главное, что делает женщину счастливой, — большая любовь. А у нее что есть? Мистическая муть в голове, нелепое мировоззрение, унылое и тоскливое существование. Конечно, если со дня на день ожидаешь конца света, весел не будешь… И еще у нее есть зависть. Как она на меня посмотрела на прощанье, даже жутко стало. А я ведь ей никогда ничего плохого не сделала. Просто живу не по ее понятиям. Значит — неправедно…»

Приглушенный возглас из кустов прервал ее мысли. Девушка резко остановилась и прислушалась.

— Настя! Помоги, Настя!

Женский голос, наполненный страданием, показался ей знакомым. Через секунду она поняла: так это же Белла, та самая Квакша, с которой она вчера случайно встретилась у входа в парк. Настя бросилась к кустам, сквозь ветви которых виднелась лежащая на земле человеческая фигура. Едва она протянула руку, чтобы взять Беллу за плечо, та резко выпрямилась во весь рост. Настя инстинктивно отпрянула, выронив зонтик, и увидела молнию клинка, мелькнувшую перед глазами. За первым взмахом последовал второй, на уровне груди. Ни о чем не думая, но полностью доверившись своему телу, Настя взмахнула сумкой, ударив маньячку по лицу. Квакша на полмгновения замешкалась, и Настя сильно ударила ее по запястью, выбив нож. Ее тренированное тело продолжало служить хозяйке без оглядки на разум: правая рука подхватила нож, прежде чем он коснулся земли, и сделала быстрое движение. Квакша схватилась за живот обеими руками и повалилась на землю.

Утихомирив свое тело, Настя склонилась над поверженной противницей. Квакша все так же держалась руками за живот, но не стонала, а лишь глубоко дышала, неотрывно глядя на свою несостоявшуюся жертву. Мелкие капли дождя падали на ее лицо, и она судорожно слизывала их с губ.

— Что я тебе сделала, дура?! — закричала Настя. — Зачем ты на меня напала?

— Никчемные существа… — проскрипела Квакша. — Вы все никчемные существа. Живете, как вам вздумается, а не как предписано. Развратничаете, шмотки пачками покупаете, цацками обвешиваетесь, бухаете, фильмы богохульные смотрите, в Интернете дьявольском сидите… Вы все рабы вашей похоти, ваших пороков. Вас на том свете черти мучить будут. Вы и здесь должны мучиться. Как вы смеете улыбаться? Как смеете наслаждаться своим убогим существованием?

— Да ты сама убогая! Юродивая! Живи ты своей жизнью, другим жить не мешай!

— Моя жизнь есть служение. В ней высший смысл. Я чищу мир от грязи. Я уже четверых таких, как ты, вычистила. И за каждого из вас мне по одному греху простится в час суда.

— Ну нет! На суде тебе скажут, кто ты есть. Маньячка и психопатка. Пожизненное получишь, поняла?

— Да я не про тот суд, блондинка тупая! — надрывно расхохоталась Квакша, отчего изо рта у нее полетели кровавые капли. — Я про высший суд. Про тот, который справедливость восстановит. Кто из вас, безбожников, жизнью наслаждается, тот после смерти вечно страдать будет!

— А это не тебе решать! Если и есть высший суд, то пусть Высший Судья и решает. После смерти. А с судьей в черной мантии ты познакомишься раньше. За все ответишь!

Настя замечала, что Квакша не собирается терять сознание. Рану на животе она зажимала руками, и кровь еле сочилась сквозь пальцы. Значит, ранение не смертельное. До тюремной больницы доедет.

Увидев, что Настя достала телефон и начала набирать номер, Квакша вдруг издала звук, похожий на вой. Сделала движение рукой, как будто желая вырвать телефон.

— Нет, прошу тебя, не звони, — проскрежетала она, морщась то ли от боли, то ли от злости. — Лучше оставь меня здесь.

— Да? Чтоб тебя нашел какой-нибудь сердобольный прохожий и отвез в больницу? И ты бы потом еще четверых убила?! Ну нет. — Настя вновь защелкала кнопками. — Ты уже через час будешь в таком месте, где никому навредить не сможешь.

— Нет, не хочу! Ну, пожалуйстааа!.. — заныла Квакша, и на глазах у нее выступили самые обычные человеческие слезы. — Лучше ты убей меня сейчас. Убей меня моим ножом. Ибо я не остановлюсь. Попробуй только меня не убить сейчас, слышишь, ты, дрянь, попробуй только сдать меня ментам. Я выйду или сбегу и первым делом приду к тебе. Я зарежу тебя, если ты меня сдашь!!!

И это были последние слова Беллы Квашниной.

***

Бутылка давно опустела. Волков достал пятилетний коньяк, хранившийся в буфете как раз на такой случай, когда потребность в алкоголе присутствует, а желание тащиться в магазин начисто отсутствует.

— А я-то думал, почему она вообще выбрала тебя в качестве очередной жертвы и почему охотилась за тобой в таких непривычных для нее условиях… — тихо произнес Волков, задумчиво глядя на пузатую рюмку, наполненную до краев. — А вы, оказывается, встретились с ней накануне.