Уильям Вордсворт описывает здесь, как даже самые маленькие дети подражают даже самым мелким подробностям поведения взрослых. Оджи помогает мне взбивать венчиком яичные белки для блинчиков, в точности повторяя мои взрослые движения “только запястьем”, но побочный эффект его стараний – кухня, едва ли не полностью расписанная “фресками” из яичного белка. Или вот Джорджи с большим энтузиазмом, хоть и без большого эффекта, старается смести оказавшиеся на полу крошки и кусочки неудавшихся блинчиков слишком большой для нее щеткой, в точности имитируя движения “бабули”. У нас в семье шутят, что, когда “бабуля” (то есть я) нахваливает внуков, она неизменно оговаривается: “Я говорю это как ученый, то есть совершенно объективно”, – и тоненький голосок Оджи серьезнейшим образом повторяет точно с той же интонацией: “Объективно!”

Такой вид подражания особенно интересен с точки зрения культурной эволюции. Как мы увидим, когда дети подражают своим близким, они показывают, насколько глубоко они поняли цель и значение этих действий. Но подражание ведет не только к пониманию чужих действий – оно также помогает ребенку перенять эти действия, освоить их как свои собственные.

Когда мы подражаем другим, то мы в очень подлинном смысле становимся этими другими людьми, перевоплощаемся в них. Даже взрослые люди иногда переживают “синдром самозванца” – чувство, что ты вовсе не знающий и грамотный взрослый человек, а лишь имитируешь действия окружающих людей, по-настоящему компетентных и умелых. Забавный аспект “синдрома самозванца” состоит в том, что даже если вы и в самом деле просто имитируете чужие действия, то вы ведете себя точно так же, как все остальные. По сути дела, способ лечения “синдрома самозванца” заключается в осознании, что все вокруг тоже самозванцы – просто они очень уверенно себя ведут.

В приведенном выше отрывке Вордсворт сообщает, что его “маленький актер” – “малютка шестилетний”. Но когда же дети начинают подражать? В 1978 году психолог Эндрю Мельцоф обнаружил, что совсем крошечные младенцы, даже новорожденные, подражают гримасам и выражению лиц окружающих: покажите новорожденному язык – и он ответит вам тем же; откройте перед ним рот – и младенец повторит за вами[274]. С тех пор были предприняты десятки исследований, подтвердивших это удивительное наблюдение[79].

Итак, к некоторым видам подражания ребенок способен буквально с рождения. Однако новые исследования показывают также, что научение через наблюдение может быть чрезвычайно сложным и тонким процессом.

Миф о зеркальных нейронах

Подражание может показаться чрезвычайно простым. Возможно, вы считаете, что имитация – это автоматический процесс, который происходит сам по себе и не требует особенных размышлений и познаний. Подражатель бездумно воспроизводит действия другого человека без какого-то понимания их смысла – словно птица в стае.

Особенно популярна (и ошибочна) версия этого воззрения, опирающаяся на идею “зеркальных нейронов”. Это индивидуальные нейроны, которые активизируются и в том случае, когда животное совершает какое-то действие, и когда оно видит, как то же действие совершает другое животное. Считается, что этот простой неврологический механизм каким-то образом отвечает за утонченные и сложные формы человеческого поведения – от подражания до эмпатии, от альтруизма до языка. Итак, утверждает эта концепция, активизация зеркального нейрона связывает нас с окружающими людьми[80].

Положа руку на сердце, большинство ученых, изучающих зеркальные нейроны, прекрасно понимают, насколько сложны в действительности неврологические механизмы подражания, эмпатии и языка. Но концепция зеркальных нейронов, кажется, уже вырвалась за рамки научного контекста и стала частью массовой культуры, превратившись в своего рода нейронаучный миф.

Как и традиционный миф, научные мифы отражают наши интуитивные догадки о состояниях человека, облачив эти догадки в яркие метафоры. Таких мифов множество. Например, идея о “правополушарном” и “левополушарном” психологических типах – еще один пример такого околонаучного мифотворчества. Ощущение, что между рациональным рассудком человека и его интуицией существует глубокий человеческий конфликт, – очень древнее чувство, и мы выражаем эту идею в ярких образах: Афродита против Афины, разум против чувств, правое полушарие мозга против левого. Но эти метафоры имеют очень отдаленное отношение к реально существующим – и чрезвычайно сложным – функциональным различиям между двумя полушариями.

Сходным образом мы интуитивно чувствуем, что каким-то особым образом связаны с другими людьми. Концепция зеркальных нейронов дает нам иллюстрацию этой связи – образ нейрона, который простирает свои дендриты от одного человека к другому. Уверена, что свою роль сыграло и благозвучие термина; комик Граучо Маркс как-то сказал, что словосочетание cellar door (“дверь в подвал”) – самое благозвучное в английском языке; словосочетание mirror neuron уверенно может претендовать на второе место.