Читаем Сад Рамы полностью

— Окончив среднюю школу, Бенита удивила своих учителей и семейство, объявив, что хочет стать космонавтом. И в 2129 году она стала первой мексиканкой, поступившей в Космическую академию в Колорадо. Но, когда через четыре года она закончила учебное заведение, в космосе начиналось великое отступление. После краха 2134 года мир погрузился в депрессию, известную под названием Великого хаоса, и практически все космические исследования были прекращены. В 2137 году МКА уволило Бениту в отставку, и она уже решила, что ее космическая карьера закончена.

— Но в 2144 году один из последних межпланетных транспортных кораблей «Джеймс Мартин» кое-как добрался от Марса до Земли, имея на борту женщин и детей, эвакуированных из марсианских колоний. Космический корабль едва удалось вывести на околоземную орбиту и похоже было, что пассажиры погибнут. Тогда Бенита Гарсиа и трое ее друзей из корпуса космонавтов сумели соорудить спасательный аппарат и спасли двадцать четыре пассажира после самой впечатляющей вылазки в космос, которую знала история…

Элли отвлеклась от повествования Эпонины и попыталась представить себе, как было здорово в этом спасательном полете. Бенита вручную вела свой космический корабль, не связываясь с центрами управления на Земле, рисковала своей жизнью ради спасения остальных. Можно ли предложить большую жертву своим собратьям по вере?

И пока она думала о самопожертвовании Гарсиа, перед умственным взором Элли возникла ее мать: различные облики Николь быстро следовали один за другим. Сперва Элли увидела мать в мантии судьи — перед сенатом. Вот Николь на ночь растирает шею ее отцу; вот терпеливо учит Бенджи читать; вот едет с Патриком на велосипеде, чтобы сыграть в теннис в парке; вот говорит Линку, что приготовить на обед. В последней сценке Элли увидела Николь сидящей возле себя на кровати и отвечающей на ее вопросы о жизни и любви. «Моя героиня — это моя мать, — вдруг поняла Элли. — И она проявляла такое же самопожертвование, как и Бенита Гарсиа».

— …представьте теперь, если сумеете, молодую мексиканскую девушку шестнадцати лет, вернувшуюся домой на каникулы из школы… вот она медленно поднимается по крутым ступеням пирамиды Волшебника в Ушмале. Теплым весенним утром игуаны играют среди камней и в руинах…

Эпонина кивнула Элли. Время было читать стихотворение. Девушка встала с места и продекламировала:

Старуха-ящерка, прошли перед тобой Все слезы наши, радости, Мечтания, что наполняли сердце, И страшные желанья.

Зачем, зачем все неизменно?

И разве не сидела индеанка, мать матери моей, На этих же ступенях В века иные, и в другом убранстве, И признавалась пред тобой в страстях, Которых не должна, не может разделять?

По ночам я гляжу на звезды, Среди них себя замечаю.

Сердце парит к высотам, Взмывает над пирамидой, Мчит ко всему, что будет.

Да, Бенита, отвечает мне игуана, Говорила я твоей бабке:

Сны, что снились, мечты, что мечтались, Все в одной тебе воплотились.

Когда Элли закончила чтение, щеки ее поблескивали от безмолвных слез. Должно быть, и преподавательница ее, и другие студенты решили, что так глубоко растрогали девушку стихотворение и жизнь Бениты Гарсиа. Откуда им было знать, что Элли только что пережила эмоциональное прозрение, обнаружив истинную глубину своей любви и уважения к матери.

До школьной постановки оставалась последняя неделя репетиций. Эпонина выбрала старую пьесу «В ожидании Годо», написанную нобелевским лауреатом Сэмюэлом Беккетом в XX веке, потому что ее тема весьма подходила к жизни Нового Эдема. Двух основных героев, одетых в сплошные лохмотья, играли Элли Уэйкфилд и Педро Мартинес, симпатичный девятнадцатилетний парень, в последние месяцы перед запуском включенный в контингент колонии из числа «обеспокоенной» молодежи.

Без помощи Кавабатов Эпонина не смогла бы поставить пьесы. Биоты спроектировали и соорудили декорации и костюмы, они контролировали освещение, даже проводили репетиции, когда она сама не могла присутствовать. Школа располагала четырьмя Кавабатами, и в течение шести недель, непосредственно предшествовавших постановке, трое из них находились в распоряжении Эпонины.

— Хорошая работа, — проговорила Эпонина, приближаясь по сцене к студентам. — Пожалуй, на сегодня хватит.

— Мисс Уэйкфилд, — произнес Кавабата номер 052, — в трех местах ваши слова не точно соответствовали тексту. Начиная со слов…

— Скажешь ей завтра, — перебила Эпонина, вежливо отсылая биота. — Тогда Элли лучше воспримет советы. — И она обратилась к своей небольшой труппе:

— Вопросы есть?

— Я знаю, что это уже не впервые, мисс Эпонина, — раздался неуверенный голос Педро Мартинеса, — но мне бы хотелось вновь поговорить об этом… Вы сказали нам, что Годо — не личность, что он (или оно) на самом деле концепция или фантазия… что мы просто чего-то ждем… Я прошу прощения, но мне трудно понять, чего же…