Читаем Сад и канал полностью

Вероятно, я был одним из первых, кто обнаружил «прорыв истории». Правда, Леня Куриц поздней утверждал, будто самые ранние его признаки были зарегистрированы еще в начале июня. И аналогичные материалы у него в картотеке есть. В частности, в первой июньской декаде, непосредственно на Садовой, пересекающей Невский проспект, якобы видели человека в парчовой малиновой шубе — отороченной мехом, с поднятым воротником — и в такой же парчовой малиновой шапке, натянутой на уши. Говорили, что его забрал участковый милиционер. К сожалению, больше о нем ничего не известно. Примерно в то же время, также из района Садовой, но теперь уже в другой ее стороне, там, где протянулись Торговые ряды восемнадцатого века, ныне используемые под склады различными организациями, начали поступать жалобы от жителей близлежащих домов — что буквально каждую ночь в захламленных складских помещениях собираются компании каких-то неприятных людей — пьют, дерутся, вываливаются на набережную Канала. Между прочим. Торговые ряды на Садовой — это, собственно, мой район. Дом, в котором я проживаю, расположен как раз напротив. Только я ничего такого не замечал. Впрочем, при моей загруженности это не удивительно. В общем, после целого ряда телефонных звонков, после жалоб и после обращения к депутатам на Садовую улицу был послан милицейский наряд, который действительно обнаружил несколько вскрытых складских помещений. Петли мощных замков были вывинчены изнутри, сигнализация не сработала (что меня тоже не удивляет). Ящики, тюки и контейнеры там были перекомпонованы так, чтобы стало уютно и освободилось пространство. Были найдены — свечи, рогожи, кули. Никаких хулиганствующих компаний, естественно, не задержали. Но зато в одном из таких помещений (наиболее обжитом) под тяжелым и грубым столом из мореного дуба как ни в чем не бывало спал мужичок. Кстати, натолкнулись на него совершенно случайно. Облачен он был в какое-то немыслимое тряпье — весь обтерханный, замусоленный и явно давно не мытый. А к тому же он был еще и невменяемо пьян. И на все вопросы наряда ответствовал: Тово-етово… — В общем, толку от него добиться не удалось. Документов при нем, разумеется, обнаружено не было. Мужичка отправили в одну из районных больниц. И в дальнейшем следы его, по-видимому, затерялись.

Некоторые истории воспринимались просто как анекдот. Одно время, например, ходили упорные слухи, что на папертях нескольких городских церквей неизвестно откуда вдруг появилось невообразимое количество нищих — изъясняющихся, вроде, по-русски, но, вроде, и как-то не так, и довольствующихся весьма умеренным подаянием. Говорили, что это — какой-то иногородний наплыв. Были драки, конфликты, по-моему, — вмешивалась милиция. Но все эти невнятные слухи так и остались на уровне бытовых. Ими, кажется, не занимался даже неутомимый Куриц. То есть, видимо, существовали какие-то пределы и для него, он в то время, наверное, просто не мог разорваться на части.

Вероятно, тогда же начали появляться и «мумии». Первые сообщения о них поступили также в начале июня. Гражданин Поливанов Н.М., сорока восьми лет, русский, коренной ленинградец, холостой, разведенный, имеющий ребенка от первого брака, по специальности — инженер, был найден в своей квартире (улица Разъезжая, 26) лежащим на тахте с почерневшим лицом и коричневым, высохшим, точно дерево, телом. Вероятно, он пребывал в таком состоянии уже несколько дней. Признаков насильственной смерти не обнаружено. Отравлении нет. Медицинский диагноз неясен. Гражданин Потякин С.Б., девятнадцати лет, русский, коренной ленинградец, холостой, детей не имеет, слесарь-сборщик Кировского завода, был найден в своей комнате коммунальной квартиры (улица Подольская, 21) сидящим в кресле у включенного магнитофона — с почерневшим лицом и коричневым, высохшим, точно дерево, телом. Обнаружена легкая алкогольная интоксикация. Пребывание в таком состоянии — не менее двух дней. Отравления (как причины исхода) не наблюдается. Признаков насильственной смерти нет. Вещи целы. Медицинский диагноз неясен. Гражданка Маманова О.С., тридцати трех лет, русская, коренная ленинградка, замужняя, один ребенок, управляющая делами треста «Ремчас», была найдена в своей квартире (проспект Огородникова, 13) лежащей на кухне с почерневшим лицом и коричневым, высохшим, точно дерево, телом. Пребывание в таком состоянии — около четырех часов. Окружающая обстановка свидетельствовала о внезапности гибели. За два дня до случившегося Маманова взяла бюллетень. ОРЗ в легкой форме, диагноз неясен. Признаков насильственной смерти — нет. И так далее, и тому подобное.