Читаем Сад полностью

— Я сажаю, — говорит Бруберг, — а он крадет и прячет. Дам ему горшок на хранение, так непременно загубит или продаст. Adonis capensis пропал без следа. Potentilla rupestris тоже. Спрошу, так он твердит: сгнили. Где Magnolia? Куда девалась Bocconial А запрещу сажать — он сажает. Самшит пересадил при мне. Antholysaсерасеа высадил в нескольких местах против моей воли.

Это не какая-нибудь история, которую рассказывают задним числом, раньше такого не случалось, он не оглядывается назад, не вспоминает, нет, все происходит сейчас, сию минуту, и может выпасть из времени. Хёрнер подходит к нему, поднимает его двумя пальцами и кладет в крышку от часов.

Подле него баланс, пружинная коробка и улитка-барабан. Ежеминутно передвигаются шарики, скользят по изогнутой траектории. Деревянный блок уводит вниз наклонную планку, затем переворачивается и идет вверх, потом вниз и снова вверх, без конца. Жуткий грохот.

Август, в воздухе клубится прохлада. Нынче Лёвберг спозаранку приготовил запас полотняных лоскутьев. Разложил костер из сучьев и веток. Когда они прогорели, остался жар, раскаленные уголья. Взяв сосновую живицу, он водяным паром выгнал скипидар и получил твердую смолу. Затем расплавил на угольях потребное количество смолы и перелил в миску. Выпустив из ванны рассол, он видит, что кожа и волосы отделились от тела. Теперь пусть стекут остатки жидкости.

Лёвберг с Линнеем выносят тело во двор, укладывают на козлы над жаром — сушат. Не снимая его с козел, заполняют часть пустот полотняными лоскутьями. Добавляют глины и опилок, после чего приклеивают на место ногти.

Затем берут длинные лоскутья, погружают их в миску, пропитывают смолой и обертывают тело, виток за витком. Временами подсыпают соли. И вот работа завершена. На тачке Лёвберг везет эту фигуру в сарай.

Линнея одолевают удары и обмороки. Нос холодный. Испарина. Пульс скачущий.

Линней со своими двадцатью восемью учениками.

— В море, как и на земле, есть особые камни, растения и животные, но есть и много таких видов, насчет которых трудно установить, относятся ли они к камням, растениям или животным. Кораллы находятся на пограничье всех природных царств, так что точно неизвестно, куда их отнести. Пока Марсилли[20], собираясь зарисовать кораллы, видел их под водой, они походили на цветы. Но извлеченные из воды они выглядели как камни.

Линней со студентами. Кроткими, притихшими.

— Сланец, когда его раскалывают, распадается на пластины вроде книжных страниц, и он непрозрачен. Рождается он из болотного ила, который уплотнился и спрессовался под водою. Потому-то и залегает горизонтальными пластами. По этой же причине в нем попадаются естественные вростки — рыбы и прочие животные, застрявшие в иле, когда уровень воды упал.

Это — последний раз. Двадцать восемь юношей разлетелись на все четыре стороны.

Под Линнеем, в заполненной водой полости, плавают пещерные рыбы, бесцветные, юркие, изящные, незрячие. Плавая, они никогда не натыкаются на шершавые стены. Туда в пожирающем извороте безвозвратно уходят все имена.

Нехватка воображения. Нехватка памяти. Отсутствие чувствительности при касании.

Ухудшение зрения. Ослабление слуха и вкусовых ощущений.

Потеря речи. Ослабление полового инстинкта. Ослабление чувства голода.

Неспособность напрячь мышцы. Ослабление чувства жажды.

Линней говорит, громко и отчетливо:

— Я не могу защититься.

Ветер. Вдруг настал октябрь. Кое-как с помощью Лёвберга Линней выходит из дома. Он в ночной рубахе и в красной бархатной ермолке.

Они стоят в роще возле дуба, вяза и ясеня, хотят послушать перезвон эоловых колокольцев из зеленого стекла. Но ничего не слышно. Они думают, что звона не слышно за шумом ветра, и подходят ближе. Различают, как шелестят листья. А вот звук стеклянных колокольцев едва внятен — глухой, суховатый, короткий, очень слабый, точно стук деревяшки по войлоку.

Лёвберг снимает один из колокольцев, держит против света. Раньше стекло было чистое и совершенно прозрачное, теперь оно мутное, грязное, в потеках. Присмотревшись, Линней различает сплошную сетку тоненьких серых нитей, пронизывающую весь колоколец.

— Затвердело, — говорит Лёвберг. — Болезнь стекла такая.

Намуслив кончик пальца, он трет край колокольца. Ни звука. Щелкает по боку.

— Не говорят они больше. Умолкли.

Дни бегут так быстро. Вот и первый день Адвента[21]. Линней дополняет Артедиеву «Ихтиологию» новым родом под названием Silurus. Туда входит сом, удивительный, большеротый, пропущенный Артеди в классификации. Линней записывает видовое название: Silurusglanis.

Мелькает мысль: Артеди был бы рад.

Наследство. Реестр имущества. Рукописи покойного. Гербарии. Камни, которые студенты бросают, когда учитель не дает ответа об их происхождении. Господи Боже мой, вознеси меня на мгновение из праха к Себе, чтобы увидел я, как Ты устраиваешь все дела мира и что есть причина всего дивно здесь происходящего.

Зима продолжается.

Линней занят микроорганизмами.