— Когда Рогир вернулся в Билайзер, он уже был слугой Смерти, — усталым голосом сказал Моггет. — Но знал об этом только Аборсен. А его как раз там и не было. Настоящее тело Рогира было где-то спрятано. Он был воссоздан Свободной магией. Ему удалось поменяться этим ненастоящим телом с живым человеком и, как всем слугам Смерти, чтобы оставаться вне Смерти, ему все время нужна была чья-то жизнь. Но Хартия все время мешала ему, поэтому он решил разрушить Хартию. Он уже разрушил несколько мелких Камней, где-то вдалеке, но этого было недостаточно, к тому же Аборсен шел за ним по следам. Тогда Рогир решил разбить Великие Камни и для этого ему понадобилась королевская кровь — кровь его собственной семьи.

Оттого что он был очень хитрым и очень могущественным сыном Королевы, он был близок к осуществлению своих намерений. Два из шести Великих Камней были расколоты. Королева и ее дочери были убиты. Аборсен появился слишком поздно. Правда, Аборсен отправил Рогира далеко в Смерть, но до тех пор, пока настоящее тело его не найдено, Рогир будет продолжать появляться в Жизни. Даже из Смерти он наблюдал за разрушением Королевства — Королевства без Королевы. И все двести лет он пытается вернуться, пытается снова возникнуть в Жизни.

— Ему это удалось? — перебила Сабриэль. — Он тот, кого зовут Керригор, тот, с кем сражаются многие поколения Аборсенов, пытаясь удержать его в Смерти? Он уже вернулся назад, он убил патруль у Расколотого Креста, он — хозяин Мордиканта.

— Я не знаю, — сказал Моггет. — Но так думал твой отец.

— Да, это он, — сказал Тачстоун. — Керригор — детское имя Рогира. Это имя придумал я. Его полное церемониальное имя было Рогеррик.

— Он или его слуги подстерегали моего отца, когда он появился в Билайзере. А интересно, — спросила Сабриэль, — почему Керригор пришел в Жизнь так близко от Стены?

— Должно быть, где-то у Стены находится его настоящее тело, — ответил Моггет. — Ты должна это знать для того, чтобы возобновить заклинание, которое остановит Керригора.

— Да, — задумчиво сказала Сабриэль, вспоминая страницы «Книги Мертвых». Она с трудом сдерживала дрожь и желание расплакаться. Ей хотелось перелететь обратно в Анселстьерру, оставив Смерть и магию позади, хотелось оказаться как можно дальше на юге. Но, справившись с этой слабостью, она сказала:

— Однажды Аборсен победил его. Я тоже сделаю это. Но сначала мы должны найти тело отца.

Наступило молчание. Раздавался лишь плеск воды и свист ветра. Тачстоун вытер мокрые глаза и посмотрел на Моггета.

— Скажи мне, кто отправил мой дух в Смерть и превратил мое тело в деревянную скульптуру на носу корабля?

— Я никогда не знал, что случилось именно с тобой, — ответил Моггет. Его глаза встретили взгляд Тачстоуна, и первым моргнул не кот. — Но, должно быть, это сделал Аборсен. Ты был безумным, когда мы вытащили тебя оттуда. Ты был в беспамятстве. Похоже, за двести лет ты еще не пришел в себя. Ты сам должен в себе разобраться. Или Клэйр увидит что-нибудь во льду… эх, трудно сказать. А теперь — мы приближаемся к городу, и влияние моря идет на убыль, а заклинания остаются.

— Нет, Моггет! — воскликнула Сабриэль. — Я хочу знать, мне необходимо знать, кто ты такой? Какова твоя связь с Великой…

Ее горло сжал спазм и оттуда вырвался лишь тихий хрип.

— Слишком поздно, — сказал Моггет. Он начал чистить шерстку, на белой шкурке ярким пятнышком замелькал розовый язычок.

Сабриэль вздохнула и посмотрела на бирюзовое море, потом на желтое солнце, на золотистый диск в поле голубого неба. Легкий ветерок надувал парус, шевелил ее волосы. За бортом серебряными струями проносились косяки рыбешки.

Все вокруг было полно жизни, насыщено яркими красками и радостью солнечного дня. Даже уставшее, подсоленное морским ветром, давно немытое тело Сабриэль, казалось, оживилось. Далеко-далеко ушло мрачное прошлое Тачстоуна, угроза Рогира-Керригора и пугающая серость Смерти.

— Нам нужно быть очень внимательными, — наконец сказала Сабриэль, — надеяться на то, что… как это ты сказал Старшему в Ньюстоуве? — обратилась она к Тачстоуну.

Он сразу понял, что она имеет в виду.

— Надеяться на то, что всех нас оградит Хартия.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Сабриэль представляла себе, что Билайзер окажется разрушенным городом, без признаков жизни, однако она ошибалась. В тот момент, когда они увидели башни Билайзера и его величественные стены, окружавшие полуостров, на котором расположился город, они увидели в заливе рыбацкие лодки, Рыбаки, нормальные дружелюбные люди, махали им руками и кричали, проплывая мимо:

— Доброго солнца и легкой воды!

Но это не было обычным приветствием во времена Тачстоуна…

Широкий канал с бакенами бежал между двумя неуклюжими защитными укреплениями. Он вел в огромный залив размером в двадцать или тридцать игровых полей. С трех сторон залив окружали верфи, но большинство из них пустовали. К северу и к югу за верфями расположились склады, их продырявленные стены и крыши свидетельствовали о полном запустении.