Лялька даже чересчур обрадовалась старой знакомой и трещала без остановки. Ей было скучно. После института она забросила диплом и выскочила замуж. Без интернатуры обучение было потерянными шестью годами жизни, но девушка об этом совершенно не переживала. Она друг за другом родила двоих мальчишек, после чего с чистой совестью села на шею мужу. Салоны, прически, маникюр, детский сад — Лялькина жизнь наполнилась смыслом.

Не то чтобы у них нашлось много общего, но надо было как-то осваиваться.

2

12 декабря 2014 года. Пятница. Подмосковье. Дачный поселок «Осиновка».

Ливанская еще раз сверилась с листочком, постучала костяшками пальцев по деревянной изгороди и, не дожидаясь ответа, распахнула скрипучую калитку.

Домик был маленький, аккуратный. Два этажа, крашеное крыльцо. Палисадник, огород. На дорожке снег утоптан. Женщина втянула свежий морозный воздух. Могучая рябина до сих пор усыпана красными подмороженными ягодами. Солнце слепило глаза, было тихо и спокойно. Действительно, почему бы тут не поселиться? По крайней мере, на выходные. Она зябко поежилась и взбежала по ступенькам.

— Олег Анатольевич, вы дома? — постучала в дверь, толкнула, но было заперто.

— Господи, Ливанская!

Сзади раздалось оханье и грохот. Молодая женщина обернулась, а бывший заведующий отделением общей хирургии восемнадцатой горбольницы, Олег Анатольевич Валеев, уже бросив дрова посреди тропинки, кинулся обниматься.

В его доме было тепло, даже жарко. Валеев как раз топил баню, пожароопасно пристроенную к веранде. Ливанскую он встретил радушно, усадил за стол. Все выспрашивал: откуда адрес взяла, надолго ли приехала, как в Сомали работала.

— Вот уж не думал, что ты вернешься. — Олег Анатольевич вытирал мокрые руки о цветастое кухонное полотенце и задумчиво разглядывал бывшую подчиненную.

— Почему? — женщина потянулась за сметаной — старый холостяк Валеев прекрасно готовил, даже огурцы сам солил. Для нее домашняя еда была чем-то забытым, перенесенным из прошлой жизни.

Олег Анатольевич склонил голову набок, с любопытством ее изучая:

— Ты на меня, старика, не обижайся, но слишком много времени прошло. — Он присел напротив, неторопливо спахивая крошки со стола. — Тяжело привыкать будет. Сама-то как думаешь?

Ливанская, не поднимая глаз, медленно и аккуратно размешала белую гущу сметаны с жирно поблескивающей краснотой борща.

— Думаю, что хватит с меня эпидемий и голода. Все, что могла, я отдала. — Она поднесла к губам ложку с обжигающим супом. — И хочу пожить в мире.

Валеев понимающе вздохнул, побарабанил пальцами по столешнице и поднялся. Молодая женщина не заметила, как он недоверчиво покачал головой.

— У вас курить можно? — и, не дожидаясь разрешения, потянула из кармана початую пачку.

— Да кури, кури, что с тебя взять, — мужчина тихо рассмеялся.

Она с наслаждением затянулась — курево, определенно, стоило того, чтобы вернуться в Москву. Хотя в глубине души было ощущение — в этом городе ей неуютно.

— Сами-то почему ушли? В министерстве больше платят? — Ливанская чуть усмехнулась, сощурив глаза. Валеев тоже посмеялся, а потом вдруг стал серьезен:

— Да нет, знаешь… — он задумчиво посмотрел в запорошенное снегом окно, — просто, наверное, возраст.

— Да бросьте, — женщина выдохнула белую струйку: — Какой возраст? Вам еще оперировать и оперировать.

— Не скажи. Возраст — он не только физический. Знаешь, пока молодой был — оперировал, не задумывался. Не страшно было. А сейчас вдруг жалеть начал. Ты вот пациентов жалеешь? — он внимательно посмотрел на молодую женщину.

Та, не задумываясь, пожала плечами:

— Если каждому сопли вытирать, с ума сойдешь.

— Молодая еще, — Валеев задумчиво улыбнулся. — А я вот жалеть начал. Не могу больше оперировать. На все есть свое время. Так что я теперь лучше с бумажками. Спокойнее на старости лет, — мужчина рассмеялся, и вокруг глаз лучиками разбежались морщинки.

Остаток дня проговорили об общих знакомых. Олег Анатольевич припоминал, кто куда ушел, рассказывал о больнице. Вениаминову знал неплохо и о ней сказал — «мировая тетка». Довольно нелицеприятно отозвался о Блажко, но его он честил, скорее, понаслышке.

В город Ливанская уехала уже за полночь, наевшись на неделю вперед.

3

23 декабря 2014 года. Вторник. Москва. Восемнадцатая городская больница. 10:25

Первые дни работы произвели шокирующее впечатление. Ливанская не осознавала, насколько отстала, пока не встала за операционный стол: методики, материалы, диагностика — все изменилось.

Дина Борисовна это понимала, и в первый же день разложила перед ней колоду цветных буклетов: семинары, курсы, лекции. Молодая женщина записалась почти на половину из предложенного. Стыдно было ощущать себя профаном после стольких лет за операционным столом.

В графике она пока значилась только как ассистент, и это давало возможность освоиться и попытаться влиться в струю. Операции в восемнадцатой горбольнице шли конвейером: на пяти столах с утра почти до самой ночи.