Читаем С Лубянки на фронт полностью

Действительно, Тупиковым не было совершено преступления, его мысли должны были родить действия для спасения фронта, а главное — сотен тысяч солдат и командиров, необходимых для дальнейших боев с противником. Это был плод четкого анализа обстановки. И вот когда две танковые дивизии противника в районе Лохвица и Лубны перерезали последние коммуникации фронта, Ставке наконец стало ясно — фронт в окружении. Последовало запоздалое разрешение на отход, но было поздно: в котле оказались почти все его армии. А вот 37-я армия, оборонявшая Киев, не получила этого приказа — связи с ней уже не было. Генералу Власову пришлось на свой страх и риск выводить армию из украинской столицы.

21 августа немцы начали новое мощное наступление. Сообразуясь с обстановкой, Штаб, Военный совет и Особый отдел фронта перемещаются в район Прилук…

В Прилуках штаб военной контрразведки фронта располагался в нескольких домах на Радяньской (Советской. — Авт.) улице. В угловом кирпичном флигеле, занятом Михеевым и его первым замом Якунчиковым, шла напряженная работа. Можно смело предположить, оперативная работа несколько оттеснялась чисто боевой. Контрразведчики превращались в силу обстоятельств в пехотинцев, артиллеристов, пулеметчиков, конечно, не забывая о главной контрразведывательной задаче, хотя несколько и размытой из-за катастрофы…

А до Прилук командование фронта переправлялось на автомашинах на левый берег Днепра. Михеев ехал в одной машине с командующим. Было предательски тихо, клонило ко сну. Анатолий Николаевич то и дело потирал ладонями лицо, щипал себя за мочку уха, растирал ладони, чтобы не задремать. Он видел, как Михаил Петрович Кирпонос опустил фуражку на лоб, козырек которой чуть-чуть не доставал носа. Он склонил голову и вроде бы уснул, тихо посапывая.

«Какая психологическая и физическая нагрузки выпали на долю командующего. Ему и вовсе только в пути передышка», — посочувствовал Михеев и стал размышлять о предстоящих делах: вспомнил разведчиков, находящихся в тылу врага; оперативников, сражавшихся наравне с бойцами на передовых позициях; кто-то готовится из вражеской агентуры выброситься в наш тыл или ждет сброшенную с воздуха взрывчатку от «хозяина».

А потом словно подвел в мыслях итоги: «Гитлеровской агентуры полно, к сожалению, нашего брата маловато, чтобы их всех скопом выловить. Такое бывает в сказках — выловить даже одного сколько надо труда, сколько сжечь мыслей надобно?!» Вспомнились в связи с этим ему слова высокой оценки Наполеоном своих шпионов, которые работали против России. Именно он считал, что тот, кто предупрежден, тот вооружен.

В машине было уютно и тихо, хотя и несколько душновато. Михеев победоносно борясь с дремотой щипками и растиранием кистей рук, в то же время стал переживать странную внутреннюю борьбу раздумий. Его мысли-скакуны прыгали от одной темы к другой. Большинство из них были связаны с боевыми действиями. Но вот поплыли в его сознании картины дорогого Поморья с рыбными реками, озерами и суровым Белым морем. С удочкой и нанизанными на кукан рыбешками, он радостный возвращается домой…

И вдруг сильный тупой удар с ходу остановил и развернул машину поперек дороги. Анатолий Николаевич ничего не успел сообразить, ударившись грудью о переднее сиденье, потом услышал голос Кирпоноса.

— Фу ты!.. Опять эта нога… — процедил генерал сквозь зубы.

Ему помогли выйти из эмки, ударившейся о резко затормозившийся впереди идущий грузовик. Морщась, командующий опустился на приступку, и с досадой, словно обращаясь только к себе, тихо промолвил:

— Этого еще не хватало, черт побери!.. Палки, костыли-то мне теперь совсем некстати. Вот незадача! — ощупывал он и поглаживал ногу пониже колена.

* * *

В Особый отдел фронта в Прилуках приходили и докладывали особисты, вышедшие из окружения. В один из сентябрьских дней дверь кабинета начальника открыл изможденный, пропахший пылью и гарью, с красными воспаленными глазами заместитель начальника Особого отдела 6-й армии Михаил Степанович Пригода.

— Садись! — указал на стул Михеев. — С документами вышел, разумеется?

— Как же мог их бросить? — вопросом на вопрос ответил Михаил Степанович. — Ненужные сгорели.

— Рассказывай… Обрисуй обстановку…

Пригода стал короткими фразами обрисовывать то, что ему довелось увидеть и услышать. Потом он доложил письменно. Интересен этот документ прежде всего фронтовой суровостью первых месяцев войны и своей объективностью. К сожалению, сегодня молодому поколению некоторые либеральные художники слова «рисуют» работу военных контрразведчиков в боевой обстановке в искаженном виде. Но это их грех!

Познакомимся с рапортом.

Начальнику Особого отдела Юго-Западного фронта

комиссару госбезопасности 3-го ранга товарищу МИХЕЕВУ А.Н.

РАПОРТ

В середине июля части 6-й армии Юго-Западного фронта после шестидневных упорных боев в районе Бердичева, где на ряде участков нашими частями наносились мощные контрудары, вынуждены были отойти в юго-западном направлении.