Приказы центрального комитета передавались в Париж через князя Фердинанда Витгенштейна, бывшего также членом этого тайного общества. Мы провели эту ночь в одном из увеселительных заведений Парижа. Я остался в Париже еще неделю, весело тратя и свои, и „Священной лиги“ деньги.

Когда я вернулся в Петербург, я заметил, что интерес ко мне сильно охладел. Меня уже не приглашали в высшие круги нашего тайного союза, и я вернулся на свое место – начальника дистанции Фастов, в Киев, где я оставался довольно долго.

Мне вспоминается другой случай на ту же тему, случай, доказывающий легкомыслие одних и безалаберность других. Много лет бывал я довольно часто на обеде у моего старого друга Дурново на Охте (вблизи Петербурга). Не помню как, но в разговоре мы коснулись „Священной лиги“. Дурново сказал: „чтобы судить об этом предприятии, как и вообще обо всем на этом свете, нужно на него взглянуть с исторической точки зрения. Скажу вам, что эта 'Лига', несмотря на ее несовершенные стороны и часто глупые промахи, которые я признаю, оказала государству большие услуги. Так, например, мы должны быть благодарны исключительно нашей лиге за раскрытие большого заговора, имевшего целью похищение наследника цесаревича Николая II, и ей только мы должны быть благодарны за спасение нашего будущего монарха. Впрочем, Рейтерн, который здесь присутствует, может вам об этом подробнее передать, если он к этому расположен“. Полковник Рейтерн, флигель-адъютант государя, залился гомерическим смехом.

„Что с вами, откуда такое веселье?“ – обратилась к нему с вопросом г-жа Дурново. Рейтерн, продолжая смеяться, ответил: „Я расскажу вам эту темную историю. Однажды ужинал я с одним моим приятелем, судебным следователем. Стоял ноябрь, погода была отвратительная, меня лихорадило, и, кроме того, я проиграл много денег в яхт-клубе. Приятель мой также жаловался на ревматизм. 'Если только подумать, – воскликнул он, – что есть такие счастливцы, которые увидят завтра лазурное море, голубое небо, в то время как мы еще много месяцев обречены на сидение в этой слякоти'. И тут вдруг на меня снизошло как бы откровение. У меня не было денег, и поездка на юг была для меня совершенно недоступна. Что если бы я получил туда поручение, но каким образом? Сначала в шутку, стали мы придумывать 'широкий заговор', который дал бы нам возможность получить назначение расследовать это дело и съездить в Италию, но постепенно этот план стал принимать более реальные формы, и я, хорошо зная князя Белозерского, Павла Демидова и других, уверил моего собеседника, что их вполне возможно в этом убедить. Мы сочинили анонимные разоблачения с вымышленными подписями, и я очень забавлялся, видя, как все эти наши доморощенные Шерлоки Холмсы были нами одурачены.

Боби Шувалов, человек неглупый, но морфинист, постоянно одержимый какой-нибудь навязчивой идеей, отвел меня однажды в яхт-клубе в сторону и спросил, возьму ли я на себя поездку в Рим, с тем чтобы поговорить с итальянской полицией о заговоре, изобретенном моей фантазией в Риме. Шувалов находил, что я очень подхожу к этому поручению, и сказал, что он убежден в прекрасном исходе моей поездки. Я выразил ему свое согласие, но поставил условием, чтобы мне сопутствовал опытный следователь. Видите ли, милейший п<риятель>, так признаюсь я вам через 15 лет, как я вас всех водил за нос“».

А. Р. Дезен

Автобиография

Получив диплом инженера, я вскоре попал начальником дистанции на Козлово-Воронежско-Ростовскую железную дорогу и жил там на ст<анции> Лиски. <…>

На дороге я пробыл до мая 1885 года, когда бывший в то время директором Департамента железных дорог глубокочтимый В. В. Салов взял меня к себе в качестве своего секретаря, официально же я был прикомандирован к департаменту, с окладом в 1200 рублей. <…>

Помню, как во время объезда Юго-Западных железных дорог С. Ю. Витте, бывший тогда начальником эксплуатации сих дорог, во время завтрака, который давался в Бресте Салову, сидел рядом со мной и любезно беседовал с секретарем его превосходительства.

Помню также С. Ю. Витте в приемной В. В. Салова в Министерстве путей сообщения, когда он хлопотал, чтобы министр путей сообщения К. Н. Посьет утвердил его в должности управляющего Юго-Западными железными дорогами, и потому часто являлся к Салову и, дожидаясь приема, обменивался со мною своими мыслями и был весьма и весьма любезен.

Впоследствии мне неоднократно приходилось являться к Витте, когда он был нашим министром, а затем министром финансов, и постепенно наблюдать, как он изменялся в своем обращении.

За последние разы, когда мне случалось бывать у Витте по делам, он встречал стоя, часто даже не подавал руки, и, едва разинешь рот, он резко говорил какую-нибудь резолюцию и явно давал понять, что надо уйти, а если я пробовал заставить себя выслушать, то он начинал попросту кричать.