Но вот как отозвались в Царском? На третий день у княгини Юлии Петровны Хилковой я встретил за завтраком генерал-адъютанта Максимовича, носившего звание «состоящего при особе его императорского величества». Разговор, как всегда у княгини, был политический. Она, жена двоюродного брата недавно перед тем покинувшего пост министра путей сообщения Мих<аила> Ив<ановича> Хилкова, была восторженной поклонницей Сергея Юльевича, спросила у Максимовича: «Что думают о статье Меньшикова в Царском?» – «Мне передавал Трепов, что государь сказал ему по поводу только что им прочитанной статьи: “Суворин как Суворин, грош ему цена, а Меньшиков – прохвост, вздумал меня обучать. Месяцев пять тому назад они не смели бы так писать”». На что княгиня заметила: «Очень прискорбно это слышать, генерал».

[И. И. Толстой]

Мемуары

10. Отставка

<…> В начале апреля выборы в Государственную думу были уже вполне обеспечены и вполне определился будущий состав ее. Как известно, после того, как русская публика настойчиво утверждала, что правительство водит Россию за нос и Думы не соберет, когда сроки выборов уже были правительством назначены и опубликованы, та же публика стала уверять, что сама Дума не соберется, тоже, конечно, по вине правительства, которое настойчиво заподозривалось в нечистой игре. Если признать глас публики гласом народа, как это настойчиво твердили и внушали газеты, то нужно признать, что на этот раз глас народа не оказался гласом божиим: мало того, что выборы состоялись, но состоялись они, принимая во внимание состояние страны и новизну дела, в замечательном порядке и без всякого, можно сказать, давления со стороны правительства. Результат выборов оказался, однако, не в пользу этого правительства; правда, крайние социалистические и анархические партии были в ней слабо представленными, отчасти потому, что они переоценили свои силы и вообразили, что воздержанием от выборов могут сорвать самый созыв Думы, отчасти и потому, что они были, в сущности, малочисленнее, чем они казались, судя по числу террористических актов и энергии пропаганды. Нельзя также в этом отношении не принять во внимание и тот факт, что самая значительная часть революционной армии состояла из самой зеленой молодежи, в громадном числе из подростков: студентов, гимназистов, гимназисток и молодых рабочих, не достигших двадцати пяти лет, т. е. не имеющих возрастного ценза, установленного для активного избирательного права. Как бы то ни было, но бойкот Думы абсолютно не удался, и выборы повсеместно состоялись.

Однако результаты их не радовали правительство, так как хотя крайние партии в обе стороны, т. е. как крайние правые, так и крайние левые, потерпели на выборах несомненное поражение, но та партия, которая прошла на выборах в городах и в земствах, была не только оппозиционная, но даже несомненно революционная, хотя и с явно буржуазным оттенком. Партия конституционалистов-демократов, или, как ее окрестили по начальным буквам (К. Д. каде, cadet), кадетов, обнародовав хотя и расплывчатую, но преисполненную заманчивыми обещаниями и посулами программу, ловко воспользовалась промахами правительства, а также настроением минуты. Руководимая весьма неглупыми людьми из служащих и отставных профессоров, так или иначе пострадавших за свои либеральные убеждения, и передовых литераторов и адвокатов, партия кадетов успела привлечь на свою сторону большинство инородцев, а из русских людей с именем – таких, о которых публика по крайней мере слыхала. Как известно, лозунгом всего либерального общества, повторяемым большинством, конечно, весьма малосознательно, но настойчиво, было требование прямых выборов вместо двухстепенных и трехстепенных, установленных избирательным законом; и в этом отношении кадеты ловко вывернулись, обратив, в сущности, двухстепенные выборы в прямые и притом из тайных преобразовав их почти в открытые. Действительно, интригуя всеми доступными средствами, иногда даже еле-еле умещавшимися в пределах законности, хотя и не переходившими их, в пользу избрания выборщиков, принадлежащих к их партии, кадеты объявили открыто и, так сказать, официально имена своих кандидатов в члены Думы, которых выборщики их партии обязались избрать. Таким образом, петербургский житель, голосуя в своем участке за внесенных в кадетский список выборщиков Иванова, Васильева, Сидорова, знал, что он, в сущности, голосует не за них, а за Кареева, Щедрина, Винавера и т. д. – за тех кандидатов кадетской партии, за которых выборщики Иванов, Васильев и Сидоров обязались заранее голосовать.