Читаем С Евангелием полностью

С Евангелием

У английского писателя В. Литтона герой романа, юноша Кенелм, не хочет мириться с традиционной ложью жизни. Будучи сыном богатого отца, он уходит из дому и скитается по всему свету, как странник. Всюду, где только он бывал, везде видел несправедливость человеческой жизни. Он старается защитить слабых, помочь бедным, вернуть к жизни отчаявшихся. А когда его двоюродный брат Гордон путем лжи, подкупа, лести, предательства достиг высокого положения в сенате, Кенелм сказал ему просто:

— Ты подлец и сволочь!

— Зачем так оскорбляешь меня? — возмутился Гордон.

Кенелм ответил ему:

— Друг мой, не обижайся, но знай, что благоразумнее любить правду и лишения, нежели — славу и почет, добытые подлостью.

Вот святое Евангелие Господа нашего Иисуса Христа и учит нас любить правду, бороться за нее до смерти, любить в каждом человеке ту капельку добра, которая хранится в глубине его души, не бояться страданий, лишений за истину, если даже это стоило бы и самой жизни.

В акафисте святому Николаю Чудотворцу мы читаем такие слова: “Радуйся, учителю Божественных велений; радуйся, губителю богопротивных учений” (Ик. 9).

Святой Тихон Задонский, проникнутый чувством сокрушения о грехах человеческих, падши ниц, рыдая говорил: “Господи, пощади! Кормилец, помилуй! Потерпи, Благость наша, грехам нашим! Услышь, и не погуби нас со беззакониями нашими!”

“Восстану же я и пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать Того, Кого любит душа моя”

(Песнь песней 3, 2).

ХРИСТОС

Он отказался от противоборства,Как от вещей, полученных взаймы,От всемогущества и чудотворства,И был теперь, как смертный, как все мы.Ночная даль теперь казалась краемУничтожения и небытия…Простор вселенной был необитаем,И только сад был местом для житья.И глядя в эти черные провалы,Пустые, без начала и конца,Чтоб эта чаша смерти миновала,В поту кровавом Он молил Отца…Смягчив молитвой смертную истому, Он вышел за ограду. На землеУченики, осиленные дремой,Лежали в придорожном ковыле.И разбудил их: “Вас Господь сподобилЖить в эти дни, вы ж разлеглись, как пласт.Час Сына Человеческого пробил,Он в руки грешников Себя предаст”.И лишь сказал — неведомо откудаТолпа рабов и скопище бродяг,Огни, мечи, и впереди — ИудаС предательским лобзаньем на устах.Петр дал мечом отпор головорезам,И ухо одному из них отсек,Но слышит: “Спор нельзя решать железом,Вложи свой меч на место, человек!Неужто тьмы крылатых легионовОтец не снарядил бы Мне сюда,И волоска тогда на Мне не тронув,Враги рассыпались бы тотчас без следа.Но книга Жизни подошла к странице,Которая дороже всех святынь,Сейчас должно написанное сбыться,Навек разрушив гордости твердынь.Ты видишь, ход веков подобен притче,Мир может загореться на ходу.Во имя стройного его величьяЯ в добровольных муках в гроб сойду.Я в гроб сойду и в третий день воскресну!Ко Мне на суд народы все придут.Настанут дни таинственно чудесны,Они спешат! Они грядут, грядут!…”

* * *

Но кто это так горько плачет? Стоны, стоны и жалобный вопль; как малый ребенок, когда потеряет свою родную маму. Чуть-чуть уймется стенание и вновь усиливается в своей невысказанной страстности и безутешности.

… Пройдя несколько шагов в сторону от дороги, он увидел человека, сидящего на зеленой траве. Был ли это юноша или девушка — неизвестно. Одетый в хорошее нарядное платье, человек закрыл лицо обеими руками и горько плакал. Движимый чувством гуманности, он подошел к плачущему, и, как бы смущаясь своим вмешательством, тихо и мягко спросил:

— Не могу ли вам чем помочь?

Перейти на страницу: