“Поэтому, пастыри, выслушайте слово Господне (начинался судебный приговор священникам): живу Я, говорит Господь Бог. За то, что овцы мои оставлены на расхищение, и без пастыря сделались овцы Мои пищею всякого зверя полевого, и пастыри Мои не искали овец Моих, и пасли пастыри самих себя, а овец Моих не пасли. За то, пастыри, выслушайте слово Господне; так говорит Господь Бог: вот Я — на пастырей, и взыщу овец моих от руки их, и не дам им более пасти овец моих, и не будут более пастыри пасти самих себя. Исторгну овец Моих из челюстей их, и не будут они более пищею их”… (Иезек. 34, 7-10).

Группа священников, стоящих впереди, заволновалась, лица приняли угрожающий вид, они чего-то шептались и бросали на пророка злобные взгляды.

Проповедник заметил, что сзади проталкивались через народ еще несколько тучных фигур. Они, видимо, намеревались сорвать все это собрание и отомстить смелому посланнику Божию.

Чтобы несколько ослабить напряжение и отвести дело в сторону, не допустив насилия, пророк перенес речь свою к народу.

“Вас же, овцы Мои, — говорит Господь Бог, — буду судить между овцою и овцою, между бараном и козлом. Разве мало вам того, что пасетесь на хорошей пажити? А между тем, остальное на вашей пажити топчете ногами вашими, пьете чистую воду, а оставшуюся мутите ногами вашими. Посему, — так говорит Господь Бог, — вот Я Сам буду судить между овцой тучной и овцой тощей; так как вы толкаете боком и плечом и рогами бодаете всех слабых, доколе не вытолкнете их вон, то Я спасу овец моих, и они не будут уже расхищаемы; рассужу между овцой и овцой. И поставлю над ними одного пастыря, который будет пасти их. Я, Господь, сказал это”… (Иез. 34, 17–24).

Пророчество, видимо, было окончено, но дело мести только что начиналось. Три священника вплотную подступили к пророку, и один из них, очевидно самый старший, надменно сказал: “Судей не злословь и начальников в народе твоем не поноси” (Исх. 22, 28). — Так сказал Моисей.

Но посланник Божий будто и не слышал, что сказал ему архиерей. Он поднял очи свои на него и снова заговорил:

— Так говорит Господь Бог: Я закину на тебя сеть Мою в собрании многих народов, и они вытащат тебя Моей мрежею; и выкину тебя на землю, на открытом поле брошу тебя, и будут садиться на тебе всякие птицы небесные и насыщаться тобой все звери земли (Иез. 32, 3–4).

— Он злословит народ Божий, — закричал архиерей, — его речь не вразумляет, а ожесточает.

— Он ложный самозванец! — закричал другой священник.

— Люди Божии! — громко сказал народу третий из пастырей. — Не слушайте сего человека. Если бы он был от Бога, то вразумлял бы нас и умолял, но он больше грозит нам карой и проклинает сынов Божиих. Смерть ему!

Другие священники подхватили приговор и закричали:

— Смерть! Смерть богохульнику!..

Народ сначала молчал, но видя, как пастыри усиленно, в один голос осуждают пророка, понемногу примыкали к ним. И уже через несколько минут вся толпа ревела в один голос:

— Смерть! Смерть обманщику! Побить его камнями!..

Однако уязвленное самолюбие священников придумало казнь более эффектную и поучительную.

— В ров его! — сказал повелительно архиерей.

Толпа замерла. Еще не было такого, чтобы пророка (хотя, по их мнению, и не настоящего) бросали в ров, кишащий змеями. Но повеление первосвященника считали повелением Самого Бога.

Святого пророка Божия Иезекииля связали и повели к страшному рву. Он же, идя связанный, тихо говорил:

— Скажу мятежному дому Израилеву: так говорит Господь Бог — довольно вам, дом Израилев, делать все мерзости ваши; вводить сынов чужой, необрезанных сердцем и необрезанных плотью, чтобы они были в Моем святилище и оскверняли храм Мой, подносить хлеб Мой, тук и кровь, и разрушать завет Мой всякими мерзостями вашими (Иез. 44, 6–7).

Священники старались поднять шум, чтобы народ не слышал последних слов пророка. Многие побежали вперед, чтобы посмотреть на змеиный ров. Подведя к краю рва святого Иезекииля, люди остановились, как вкопанные. Некоторые, заглянув вглубь, в страхе отбегали прочь, закрывая руками глаза.

Зрелище, действительно, было ужасное. На большой глубине пустого рва кишело множество змей. Они извивались в огромном черном клубке, страшно шипели и издавали угрожающий свист. Их было так много, что, казалось, вся яма наполнена ими. Некоторые из змей поднимали свои ядовитые головы кверху, их круглые немигающие глаза были ужасны…

С минуту только стоял святой пророк на краю страшного рва. Глаза его были подняты к небу. “Господи Боже Израилев! — воскликнул он громко. — Не отринь народ Твой до конца. Аминь”.

Чья-то рука сильно толкнула пророка в спину, и он, будто споткнувшись, полетел в глубину… Народ, как по команде, разом отпрянул назад, и никто не посмел смотреть в ров. Только одни пастыри народные с жадностью наблюдали за тем, что происходит внизу. Их лица выражали то страх, то ожесточение, то спокойное торжество и удовлетворенность от “выполненного долга”.

СВЯТЫЙ ПРОРОЧЕ БОЖИЙ ИЕЗЕКИИЛЕ, МОЛИ БОГА О НАС!

ГОРИТ ВОСТОК!