Читаем С.Е.К.Р.Е.Т. полностью

Я выхватила у нее коробку и изучила содержимое. Внутри оказалось длинное верблюжье пальто с простым поясом и туфли от «Кристиан Лабутен» с четырехдюймовыми каблуками. Слава богу, Анна открыла коробку, но не тронула карточки, прикрепленной снаружи лентой.

– Да, это подарок, Анна, – сказала я, скрывая раздражение.

Это не было случайностью. Ее все больше интересовали мои похождения. Лимузин всякий раз пробуждал в ней сильнейшее любопытство. Кроме пальто и туфель, в коробке был черный бархатный мешочек, перетянутый шнурком. Мы с Анной заметили его одновременно.

– А там что такое? – спросила она, указывая пальцем.

– Перчатки, – ответила я.

Мне пришлось сочинить ей историю о славном малом, с которым я познакомилась на работе, встретилась пару раз и теперь он меня обхаживал.

– Скажу ему, чтобы прекратил покупать мне вещи! – притворно возмутилась я. – Еще слишком рано.

– Чепуха! – заявила она. – Пользуйтесь, пока можете.

Укрывшись наконец у себя в квартире, я распечатала конверт с картой Шага седьмого – Любопытство. Браво, Анна, это про тебя. Затем я развязала бархатный мешочек. Если бы она увидела, что там, – упала бы в обморок.

* * *

На следующий день, едва зашло солнце, лимузин подвез меня по U-образной подъездной дороге прямо к главному входу в Особняк. В прошлый раз меня высадили у бокового входа. Я уже привыкла, что водитель выходит и открывает мне дверь, о чем простая девчонка из Мичигана не могла и мечтать. Так было и нынче. Я ступила на булыжную мостовую и с удивлением заметила, что каблуки ничуть не мешают. Небось, потому что стоили целое состояние, пусть небольшое. Взглянув на дом, я увидела, что все окна горят одинаковым охристым светом, как будто он ждал меня, чтобы ожить. Арктический мороз кусал мои голые лодыжки, и я радовалась, что все остальное скрывалось под длинным пальто.

Пока я медленно поднималась по широким мраморным ступеням к двойным дверям, у меня сосало под ложечкой при мысли о том, что принесет сегодняшняя фантазия. Я надеялась, что предыдущие Шаги придали мне достаточно смелости, доверия и уверенности, чтобы выполнить следующий. Матильда предупреждала, что я должна обрести эти качества. К тому же я нуждалась в чем-то исключительном, чтобы избавить тело от мыслей о Пьере, а сердце – от помыслов об Уилле. Нащупав в кармане бархатный мешочек, я подумала, что справлюсь сегодня и с тем и с другим.

Я постучалась, и Клодетт приветствовала меня как старую знакомую, хотя и не закадычную подругу.

– Доехали хорошо?

– Да, как всегда, – ответила я, оглядывая огромный холл, ведущий к изящной витой лестнице.

Я радовалась, что вокруг было сумрачно и тепло – едва ли не слишком тепло. Жаром тянуло из помещения слева, где горел камин. Я увидела золоченую балюстраду и красную ковровую дорожку, покрывавшую ступени. Черно-белые напольные плиты складывались в спиральные узоры и в итоге образовывали герб, красовавшийся в центре. На нем была изображена ива, под сенью которой стояли три нагие женщины с кожей белой, коричневой и черной, а ниже бежали слова: «Nullum judicium. Non limitat. Nulla verecundia».

– Что это значит? – спросила я у Клодетт.

– Наш девиз: «Не осуждать. Не знать пределов. Не стыдиться».

– А, точно.

– Вы принесли это?

Она могла не уточнять.

– Да, принесла.

Я вынула из кармана бархатный мешочек и вручила ей.

– Пора, – сказала Клодетт, забирая мешочек и становясь позади меня.

Было слышно, как она потянула за шнурок, а секунду спустя мои глаза скрылись под черной шелковой повязкой.

– Что-нибудь видите?

– Нет.

Чистая правда. Все было черным-черно. Руки Клодетт легли мне на плечи, стягивая пальто. И прежде чем я успела спросить, что делать дальше, до меня донеслись ее тихие удаляющиеся шаги.

Я простояла несколько минут, почти не шевелясь, Все, что я слышала, – потрескивание огня, стук моих каблуков, когда я переступала с ноги на ногу, да звяканье браслета при случайном движении рукой. Спасибо, что было тепло, так как на мне не осталось ничего, кроме повязки и туфель. В приглашении говорилось, что я должна прибыть с бархатным мешочком в кармане, одетая только в пальто и туфли. И я стояла, как будто навсегда ослепленная и обнаженная, в ожидании очередной фантазии.

Чуть позже я открыла, что коль скоро была незрячей, все прочие чувства обострились. В какой-то момент я догадалась, что в вестибюле есть кто-то еще, хотя и не слышала, чтобы кто-нибудь вошел. Ощущение чужого присутствия отдалось в моей спине холодком.

– Кто здесь? – окликнула я. – Пожалуйста, отзовитесь.

Ответа не последовало, но через несколько секунд я услышала чье-то дыхание.

– Здесь кто-то есть, – заявила я. Несмотря на жару, меня начинала бить нервная дрожь. – Чего вы от меня хотите?

Невидимый мужчина кашлянул, и я подскочила.

– Вы кто? – вырвалось у меня чуть громче, чем я хотела.

Повязка лишила меня зрения, а не слуха, но это почему-то сказалось на моем голосе.

– Повернитесь на четверть оборота налево, – приказал голос. – Сделайте пять шагов и остановитесь.