Читаем Рыцари веры полностью

-  Не сомневаюсь. Не ужин ли, который ты мне обещал и которого я все еще не вижу?

- Нет, капитан, ужин явится в свое время.

- Так что же это?

-  Гость… приглашенный.

- Когда же ты успел его пригласить? Ты ни на секунду не отходил от меня.

- Я послал за ним.

- Кто же этот гость?

- Дубль-Эпе, капитан.

- Твой адъютант?

- Он самый, славный малый, вы будете им довольны.

- Гм! Странное у него имя.

- Он очень недурно владеет шпагой. Впрочем, сами увидите.

- Как знаешь, друг, я в настоящую минуту хочу только поскорей поужинать.

-  Вот и наш гость,- сказал Клер-де-Люнь,- войди, сын мой, очень тебе рады!

Отворилась дверь, и вошел красивый молодой человек лет двадцати двух, с тонкими благородными чертами лица, живым взглядом и насмешливым ртом.

- Милый Дубль-Эпе,- сказал Клер-де-Люнь,- рекомендую тебе капитана Ватана; капитан, это мой друг и товарищ Дубль-Эпе.

Живая радость выразилась на лице молодого человека, он с распростертыми объятиями бросился к капитану, неподвижно стоявшему посреди комнаты.

- Крестный, обнимите же вашего крестника Стефана,- взволнованно сказал он.

Капитан не успел опомниться, как Дубль-Эпе обнял его.

- Черт тебя возьми, шалопай! - вскричал капитан, обрадованный в душе, горячо отвечая на объятия молодого человека.- Ну, я рад тебя видеть… но объясни, пожалуйста…

- Все, что угодно, крестный!- весело воскликнул Дубль-Эпе.

- Что скажете о сюрпризе, капитан?

- Скажу… скажу… Э, к черту ложный стыд! От души спасибо, Клер-де-Люнь. Ведь хоть этот чертенок и сделался дрянью, но все-таки он мой крестник, и я люблю его.

- И я, крестный, люблю вас, как родного отца.

- Ну, довольно об этом. Уметь помолчать никогда не бывает худо.

- Справедливо, крестный.

- Да, Стефан, но от разговора ведь в горле пересыхает и есть начинает хотеться.

- А вот мы сейчас будем и есть, и пить, крестный.

- Гм! До сих пор что-то ничего еще не вижу.

- Постойте, крестный, садитесь!

- Да где? Ведь стола нет!

- За столом дело не станет, сядьте на один вот из этих стульев.

Капитан неохотно сел.

- Что же дальше-то? - проворчал он.

Молодой человек топнул; одна половина пола отодвинулась, и из открывшегося отверстия поднялся стол, уставленный кушаньями.

- Это что такое? - вскричал капитан, поспешно отодвинувшись.

- Обещанный ужин, капитан.

- Ну, признаю себя побежденным,-добродушно сказал он.- Я старею, вы слишком хитры для меня, детки, не злоупотребляйте своим преимуществом!

- Как вы можете так говорить, крестный! Вы такой храбрый солдат!

- Да,- сказал он, покачав головой.- я старый, храбрый солдат, я это доказал, но мне пришлось увидеть столько необыкновенных вещей с тех пор, как я приехал в Париж, что ей-Богу, не знаю, что и делать; я точно в каком-то чужом городе.

- Это пустяки! Ведь в появлении стола, например, нет ничего необыкновенного. Это уже старая вещь. Вспомните, что вы у банщика, то есть в таком месте, где особенно много тайн.

- Так, ну а подземелье, которым я сюда пришел?

- Это, капитан, еще проще. Впрочем, я ведь обещал рассказать вам его историю.

- Так, так, братец! Говори же, я слушаю; за твое здоровье!

-  За ваше, капитан! Как вам нравится это кипрское?

- Чудесно!

- Вам известно, капитан, что Новый Мост начат при Генрихе Третьем, а закончен после многих остановок только при Генрихе Четвертом. Во время смутного времени Лиги было не до него.

- Так! За твое здоровье! Право, какое чудесное вино!

- За ваше здоровье, капитан! Толпа ирландцев и разных мошенников завладела тогда некоторыми законченными арками моста и поселилась там.

- А! Так это они устроили подземелье с его ходами и переходами?

- Именно, капитан. Они воспользовались смутами гражданской войны и особенно горячо работали во время осады Парижа - той страшной осады, когда за разными бедствиями никто и не заметил даже их работ.

- Да, бедственное это было время; голод доводил до того, что матери съедали своих детей. Ну, подальше это воспоминание! За твое здоровье! И за твое, крестник!

Они чокнулись.

- Наконец, король вступил в Париж, проданный ему Бриссаком и компанией. Заключили мир. Новый Мост стали достраивать. Между рабочими было много оборванцев, и я в том числе.

- А! И ты был?

- Да, после всех наших бед! Эти рабочие объединились с ирландцами, и под моим надзором подземные галереи были проведены по всем направлениям, как вы сегодня видели. Никто этого и не подозревал. В один прекрасный день дозорный накрыл ирландцев, и всех их сейчас же отправили на родину. Вот и все, капитан. Дело, как видите, простое.

- Очень простое, братец; но уверен ли ты, что ни полиция, ни купеческий старшина ничего не подозревают?

- Pardieu! Да ведь у нас есть шпионы между ними же!

- А! Да у тебя, как видно, и своя полиция, Клер- де-Люнь?

- Надо всегда быть настороже!

- Конечно, я тебя и не порицаю за это. Ты защищаешь самого себя, и ты прав, однако ж…

- Что, капитан?

- Ведь тот, кто продаст такой драгоценный секрет купеческому старшине или кому-нибудь из полиции, провернет выгодное дело?

- Нисколько, капитан.

- Отчего же?

- Оттого, что через час он не будет существовать.

- Гм! Ты быстро действуешь, братец.