Читаем Рыцари веры полностью

Король беспокоился, видя, что наступает зима, а ничего серьезного еще не сделано; и 17-го августа королевская армия выступила. Король приехал в местечко Пикеко, и осада сейчас же началась.

Так как коннетабль отменил первое распоряжение о том, чтобы герцог Вандомский привел набранное им семитысячное войско, королевские войска не могли окружить Монтобан со всех сторон. Если бы так случилось, город не выдержал бы.

Атак было назначено три.

Коннетабль сильно рассчитывал на сведения, доставляемые перебежчиками, и надеялся, что один вид королевских войск сразу же заставит протестантов сдаться. Но д’Орваль, губернатор Монтобана, поймал изменников и велел их повесить на валу.

Один выход из города был не занят осаждающими, и де Роган несколько раз приезжал оттуда в Монтобан инкогнито, чтобы ободрить жителей и удостовериться, может ли город хорошо сопротивляться.

Между тем первый порыв радости протестантов при виде ошибок королевской армии утих, а дальнейшие действия королевского войска были энергичные и правильные. Протестанты надеялись на искусство одного де Рогана из всех своих генералов, но сильно опасались, чтобы в минуту крайности он не бросил их и не укрепился в Кастре или Монпелье.

Де Роган заметил это и, созвав в Думе самых значительных буржуа Монтобана, стал ободрять их и уверять, что он слишком далек от мысли бросить город.

Решив доказать им на деле, что они ошибаются, он велел сейчас же начать отделывать огромный отель на соборной площади и готовить его к приезду хозяев, а сам уехал, обещая скоро вернуться.

Между тем королевские войска все теснее и теснее охватывали город; скоро должна была исчезнуть всякая возможность выйти оттуда. Герцог Лесдигьер энергично подводил к городу траншеи, а коннетабль де Люинь трусливо прятался за прикрытиями.

Де Роган знал все, что делается в королевской армии, от шпионов и от людей, постоянно являвшихся из города в лагерь.

Грабеж, убийства и зверства все это время не прекращались. В описываемую нами эпоху во время мирных переговоров резались и бились, точно в бою. Вешали пленных начальников и заживо надевали на острие шпаги жителей, не делая скидки ни на пол, ни на возраст.

В то время как Боне, один из адъютантов де Рогана, с графом дю Люком и другими смелыми генералами отвлек герцога Ангулемского фальшивой атакой от занимаемой им позиции, в город въехали де Роган с герцогиней и огромным запасом провианта. Прибыли с герцогиней также мадемуазель Бланш и графиня дю Люк; дам конвоировало человек двадцать отважных дворян, в числе которых были братья Кастельно и де Леран.

Жанне поневоле пришлось уехать из Кастра, так как там она была бы слишком одинока и в случае взятия города попала бы в руки врагов, а это была слишком страшная перспектива.

Герцог де Роган просил жену убедить ее ехать с ними в Монтобан; во избежание всяких толков, графиня поместилась не в отеле Рогана, а в соседнем доме; он имел внутреннее сообщение с комнатами герцогини,так что подруги всегда могли видеться.

С Жанной приехал также и Роберт Грендорж. В Кастре, по приказанию Жанны, нанято было еще четверо лакеев; в числе их был огромный детина с ленивым лицом, его звали Тальи, а мы назовем его настоящим именем-Лабрюер. Он бы ни за что не уехал из Кастра, если бы не боялся обещания Клода Обрио отыскать его, где бы он ни был, и повесить в случае неисполнения его приказаний.

Осада между тем продолжалась; город был заперт со всех сторон.

На совете роялистов решили прежде всего взять предместье Вилль-Бурбон. Но это было нелегко. Герцог де Майен, неопытный в военном деле, велел обстреливать предместье, и, решив, что пущено достаточнее число пуль, начал атаку, хотя многие более опытные офицеры уверены были, что она не удастся.

Маркиз де Теминь бросился с мушкетерами за траншеи.

Протестанты выставили к ретраншементам бездельников. Те, сделав залп, скрылись за ретраншементы.

- Вперед! Холодным оружием! - скомандовал де Теминь.

Мушкетеры бросились с криком; их встретил новый залп протестантов.

Ряды осаждающих сразу поредели.

- Вперед! - крикнул опять де Теминь, подняв над головой шпагу, но вдруг пошатнулся и упал мертвым.

Мушкетерами овладел панический страх. Не подобрав даже тела своего генерала, они повернули назад и побежали.

Протестанты преследовали их свистом.

- Ко мне, дворяне! - крикнул де Майен.

Собралось человек триста дворян-волонтеров, они бросились вперед с криком «Да здравствует король!»

Положение роялистов становилось критическим: из трехсот их осталось девяносто семь, и те все были ранены.

Герцог Лесдигьер велел отступать. Де Майен, бесясь на свою оплошность, скрепя сердце, повиновался.

Девяносто семь дворян, построившись плотной колонной, распустив знамя, с обнаженными шпагами, гордо и медленно пошли обратно в лагерь.

Герцог де Лафорс и граф д’Орваль запретили стрелять по ним и, вместе со своими дворянами сняв шляпы, крикнули:

- Да здравствует король!

Отступавшие обернулись, сняли шляпы и выкрикнули то же самое.