Синди медленно прожевала, проглотила и покачала головой. Внешне она очень походила на мать: такие же рыжевато-золотистые волосы, только коротко постриженные, тот же овал лица, тот же аккуратный, слегка вздернутый носик. Только глаза у Оливии были голубые, а у Синди зеленовато-карие.

— По-моему, никто не догадается. По крайней мере, я никакой разницы не чувствую, — вынесла дочь свой вердикт.

— Будем надеяться, что ты права, — вздохнула Оливия. — А сейчас давай…

Ее прервал дверной звонок.

— А, это, наверное, прибыл посыльный из винного магазина. Я заказала джин с вермутом для приготовления мартини и немного шампанского. Разложи пока ветчину и сыр на блюда. Когда я вернусь, начнем накрывать столы.

Синди кивнула, но Оливия видела, с какой неохотой дочь все это делает. Оливия понимала, что девочка с куда большим удовольствием погуляла бы с подружками или поиграла в компьютерные игры, но одна она не могла справиться, а нанять помощницу пока была не в состоянии по финансовым причинам. И потом, не так уж сильно она нагружает дочь, а немного физического труда еще никому не повредило.

Синди была хорошей, послушной девочкой и не доставляла Оливии особых проблем, но иногда, как, вероятно, большинство подростков, начинала капризничать или бунтовать. Частенько она небрежно выполняла порученное ей дело, и Оливии приходилось доделывать за нее.

Оливия вышла из кухни и прошла через большую столовую, где уже были расставлены столы, украшенные свежесрезанными цветами для свадебного торжества. Выйдя в передний холл, отделяющий правое крыло дома, которое она сдавала внаем, от левого, остававшегося в ее личном пользовании, она подошла к входной двери и распахнула ее.

— Надеюсь, вы не забыли про шампанское, — с улыбкой проговорила она, но ее улыбка тут же растаяла, когда она увидела, кто стоит на пороге. Сердце Оливии подпрыгнуло к самому горлу, а потом ухнуло куда-то вниз. — О боже, — выдохнула она. — Это ты.

2

Дерек был настолько потрясен, что не мог вымолвить ни слова. Он неподвижно застыл, не в силах пошевелиться. Он предполагал, что, приехав сюда, возможно, встретит Оливию, но не думал, что это произойдет так скоро и так неожиданно. Он не был готов к этой встрече.

Он все такой же высокий, стройный и потрясающе красивый, подумала Оливия, глядя на мужчину, которого последние тринадцать лет видела только по телевизору и в газетах.

Она стала немного пышнее в груди и бедрах. Ей идет, отметил про себя Дерек. Она изменила прическу, но волосы остались все такими же золотистыми, а глаза такие же синими, похожими на васильки, которые он однажды принес ей.

Он никогда по-настоящему не любил меня.

Мне никогда не забыть той боли, которую она мне причинила.

— Да, это я, — хрипло выдавил Дерек, затем прокашлялся. Он злился на себя за то, что в минуту слабости принял решение приехать отрабатывать назначенный ему судом срок в родной город. И за то, что черти принесли его сюда, на порог особняка Уэсли. Что ему здесь нужно? И что делает здесь она? Разве она не должна быть в Бревилле со своим мужем? Может, приехала навестить родителей? — Здравствуй, Оливия. — Ему удалось произнести это вполне уверенным голосом, не выдававшим ни его волнения, ни растерянности. — Я увидел вывеску на воротах о сдаче квартир и решил зайти узнать. Могу я поговорить с твоими родителями?

— С моими родителями? — Она недоуменно заморгала, затем до нее дошло, что он, вероятно, не знает. — Родители умерли… два года назад, — проговорила она и по его лицу увидела, что он действительно ничего не знал.

— Прими мои соболезнования, — сказал он нейтральным светским тоном, исключающим всякую вероятность усмотреть в этом какой-либо личный интерес. Обычная формула вежливости, принятая в цивилизованном обществе, и ничего больше.

Тут его мысли потекли в ином направлении. Если родителей Оливии нет в живых, следовательно, это она теперь живет здесь и сдает часть дома в аренду? Но наверняка она занимается этим не одна. Скорей всего, у нее есть помощники, с которыми он может обсудить вопрос о жилье. А ее, по всей вероятности, ждет муж за обеденным столом.

— Так я насчет квартиры. С кем я могу поговорить?

Оливия понимала, что он обращается к ней, но не понимала смысла слов. На нее словно столбняк напал, настолько ее потрясла эта неожиданная встреча. Она оказалась не готовой к ней. У нее было слишком мало времени, чтобы продумать свое поведение. Да даже если бы и было достаточно времени, она сомневалась, что сумела бы при встрече с ним сохранить хладнокровие и полную невозмутимость. Едва ли, учитывая то, что произошло тринадцать лет назад и какие последствия это имело.

Не в силах оторвать взгляд, Оливия жадно разглядывала мужчину, ради счастья которого когда-то готова была на все. И пошла на все.