Читаем Рыцарь полностью

— Я пошла на это не для того, чтобы сделать тебе больно, — произнесла я. — Я люблю тебя. Я вернулась. Разве этого недостаточно?

Его пальцы сжались в моих волосах. Я чувствовала, как он опять пытается кончить, и остановила его, вплетаясь в него своим светом до такой степени, что он закрыл глаза. Я не хотела заканчивать всё, пока он находился в таком состоянии. Я не хотела, чтобы он кончал, думая об этом.

Когда он осознал, что я не собираюсь поддаваться, его боль усилилась, и он издал низкий стон.

— Элли, — выдавил он. — Боги. Прости. Пожалуйста… просто… забудь, что я сказал.

Я ощутила очередной прилив той боли наряду с сильной уязвимостью. И опять-таки я чувствовала, как он пытается отпустить это, выбросить из головы.

— Элли, я стараюсь. Клянусь богами, я стараюсь. Прости. Я прошу прощения за то, что я такой мудак…

Я поцеловала его, прильнув к его груди, и он ответил на поцелуй так, что мы оба хрипло всхлипнули друг другу в рот. Я всё ещё не выпускала его из рук, но позволила перекатиться так, что он опять почти оказался надо мной. Мы уставились друг на друга, всматриваясь в лица. Внезапно до меня дошло, почему он просил закончить всё таким образом.

Он хотел видеть меня, как и говорил ранее.

А ещё он хотел представлять, что кончает в меня.

Услышав меня, он издал стон и стиснул моё запястье.

Чувствуя, как он опять борется со мной, я усилила хватку на его свете. Боль затмила всё перед глазами, когда я осознала, что уже слишком затерялась в нём.

Я позволила всему зайти слишком далеко. Я вредила ему; теперь я вредила нам обоим. Глупо было делать ему минет, играть с этим дерьмом Лао Ху прежде, чем мы оба будем в состоянии с этим справиться. Я сделала это потому, что мне хотелось. А не потому, что он в этом нуждался.

Признавшись себе в этом, я знала, что нужно закончить это. Хотя бы попытаться вернуть нас назад.

Стиснув его волосы, я принялась более целенаправленно использовать свой свет и руку, пока он всматривался в моё лицо. Когда ощущения в нём вновь приблизились к пику, я тоже начала терять контроль. Я позволила его свету выскользнуть из моей хватки настолько, что он принялся толкаться всем телом навстречу моей ладони и застонал так долго, что боль усилилась у нас обоих.

— Позволь мне, — прохрипел он. — Gaos. Позволь мне в этот раз. Пожалуйста, жена…

Когда он начал умолять меня, моя боль усилилась до такой степени, что я не могла на него смотреть.

Ощутив мою реакцию, он позволил всему в нём сделаться мягким и совершенно податливым.

— Пожалуйста, — пробормотал он. — Я выживу из своего блядского ума… пожалуйста… — его свет открылся ещё сильнее, делаясь жидким. — Боги, жена… пожалуйста… прошу…

Всхлипнув, я открыла свой свет, разжимая свою хватку на нём.

Он сильно кончил, испугав меня, когда его пальцы ожесточённо впились в мои плечи, удерживая меня на месте, под ним.

Из его горла вырвался сиплый крик, такой громкий, какого я никогда не слышала от него в сексе — такой громкий, что его наверняка услышали по ту сторону двери. Он выгнулся всем телом, навалился на меня, прижимая к матрасу, и застонал, всё ещё двигаясь на мне и глядя мне в лицо.

Я не сумела скрыть реакцию в своём свете, когда он вжался ещё сильнее, прильнул ко мне, а его стоны сделались ещё более гортанными, зарождаясь где-то в глубине его груди.

К тому времени, когда он наконец-то миновал пик, я могла лишь лежать там и стискивать его руки.

Его желание лишь усилилось после того, как он кончил, а его тело постепенно замерло.

Я дала его свету больше свободы, и Ревик перенёс вес, скатившись своим телом с меня.

Его ладонь вжалась между моих ног, пальцы скользнули внутрь, да так глубоко, что я застонала от неожиданности. Я утратила контроль практически сразу же, не успев подумать о том, насколько это хорошая идея.

Он наблюдал за моим лицом, пока я кончала, и в его глазах стояла боль, а выражение оставалось мягким. Когда я затихла, он опустил голову на моё плечо, покрывая поцелуями моё горло, пока мои мышцы всё ещё сжимались вокруг его пальцев.

— Боги, — пробормотал он. — Боги, жена… я едва прикоснулся к тебе.

Его боль усилилась, ослепляя меня.

Я чувствовала, как он опять думает о соитии, как зацикливается на нем, а его член вновь твердеет возле моей ноги. Его ревность вернулась, смешиваясь с томительной тоской, от которой я не могла связно мыслить. В его свете это превратилось в требование, властность, искажавшую его желание. Я крепче вцепилась в него, стараясь взять под контроль свой и его свет, когда он поднял остекленевший взгляд.

Затем он притянул меня до боли сильно, и его свет просил лишь отчасти. Посмотрев на него в ответ, я вновь осознала, что даже если делать это таким образом, разницы особой не будет.

Что бы я себе ни твердила, мы только что занимались любовью — сексом, как минимум.

Вероятно, именно это пытался донести до меня Балидор.