Люди появлялись по мере того, как вокруг Черной башни поднимались строительные леса. В основном они приходили, привлеченные слухами. По приказу Андары объявления сорвали, но вскоре в них уже не было необходимости. Разговоры пошли вовсю, главным образом среди профессиональных военных и ветеранов, тосковавших по утраченной славе Верховного королевства. Люди передавали из уст в уста, что появился новый Первый рыцарь и что он вербует в Ониксовую гвардию. Возможно, он сумасшедший. Но рядом с этим сумасшедшим был сам Рейк Ваард, один из последних верных подданных Верховного короля.

Итак, лето шло, и каждую неделю в Башню являлись новые и новые кандидаты.

Лорн принимал их в присутствии Ваарда, с которым советовался, если колебался. Часто ему было достаточно одного взгляда, чтобы отказать добровольцу. Он хотел видеть людей, которые умеют сражаться и ездить верхом. А также подчиняться приказам, терпеть усталость и боль. В первую очередь он искал людей, которые сберегли в сердце идеалы, людей чести и долга, которые, как он сам, все потеряли, но сохранили в душе тайный огонь.

Священный огонь.

За истекшие недели Лорн завербовал только четверых человек.

Дуэйн, рыжий великан, со спиной, исполосованной шрамами, служил кузнецом в Ансгарнской армии, прежде чем его сослали на галеры. Йерас, разведчик, которого — с острием стрелы в левом глазу — оставили на поле битвы в конце опаснейшей экспедиции в Серые степи. Эриад, привлекательный светловолосый молодой человек, который мечтал о великих свершениях и героических победах.

И Логан.

Однажды вечером он пришел в крепость с двумя шпагами — на боку и за спиной. Он был скуп на слова, смотрел с недоверием и неохотно отвечал на вопросы, которые Лорн задавал ему. Встреча прошла так плохо, что Логан уже развернулся и пошел прочь, как вдруг Ваард окликнул его:

— Погодите!

Скорее довольный тем, что Логан уходит, Лорн с удивлением посмотрел на старого кузнеца.

— Наемник? — спросил Ваард.

— Да, — ответил Логан.

— Давно?

— Почти всю жизнь.

— Соблюдаете ли вы Кодекс?

Логан отодвинул рукав и показал метку, нанесенную раскаленным железом на запястье. Такую метку носили все наемники, дававшие клятву, что будут выполнять свой долг согласно заповедям о мужестве и верности, изложенным в Железном кодексе.

Ваард сделал вид, что размышляет, а затем спросил:

— Две шпаги — это для красоты?

Вопрос был явно провокационным, но Логан и бровью не повел.

— Нет.

Другой на его месте тотчас бы обнажил обе шпаги и продемонстрировал владение ими, чтобы доказать свое мастерство.

Но не Логан.

Ваард улыбнулся. И, даже не повернувшись в сторону Лорна, сказал:

— Будь здесь завтра на рассвете.

Наемник кивнул и молча ушел.

— Ты уверен? — спросил Лорн, глядя вслед уходящему Логану.

— Уверен, — ответил Ваард.

Он узнал во взгляде наемника страдание, которое было слишком хорошо знакомо ему самому. Этот человек был в поисках искупления.

— И, чтобы ты знал, — добавил он, — мне не нравится Эриад.

Лорн скривился:

— Это чем же? Ну, мечтает парень о великой славе, и что с того? Он молод.

— Он всего на пять лет моложе тебя.

— Ну, я тоже мечтал о славе пять лет назад.

Лорн помрачнел, думая о том, кем он был и кем ему уже было не суждено стать.

Старый кузнец что-то проворчал.

Смутившись, что невольно разбередил душу Лорна плохими воспоминаниями, он откашлялся и произнес:

— Ладно, давай так: я не возражаю против Эриада, ты не возражаешь против Логана.

Лорн кивнул.

— Что скажешь об остальных?

Ваард ненадолго задумался, прежде чем дать ответ:

— Мне очень по душе Дуэйн. Ему я доверяю. Что до Йераса, в нем я не так уверен. Пусть и одним глазом, но, по-моему, он видел смерть чересчур близко.

— А Лайам?

— Ну, тут никаких сомнений. Его ты назначишь своим заместителем.

ГЛАВА 10

Шли дни, и жизнь в Черной башне понемногу налаживалась.

Первые Ониксовые гвардейцы познакомились друг с другом и побратались, за исключением Логана, который чаще предпочитал оставаться в стороне. Вечерами, когда все собирались у костра после изнурительного рабочего дня, он молча ужинал и вскоре уходил, кивнув остальным на прощание. Тем не менее совместные трапезы под открытым небом у стен донжона проходили приятно, а нередко и весело. Лорн и его люди рассаживались на досках и мешках с песком, ели, пили и беседовали, рассказывая друг другу о том о сем, задавая вопросы и подчас пускаясь в откровения.

Дариль так заслушивался их разговорами, что то и дело не успевал уследить за мясом, которое жарил на костре. Его восхищение Лорном никуда не делось, однако несколько померкло на фоне преклонения перед Ваардом, чьи забавные анекдоты и эпические рассказы очаровывали подростка: в его глазах старый кузнец был кем-то вроде полубога, пришедшего из героических времен. Впрочем, остальные относились к Ваарду не менее почтительно, чему способствовали скромность и простодушная искренность кузнеца. Новые друзья прозвали его Стариком и произносили это слово со смесью уважения и привязанности. Прозвище понравилось Ваарду, и даже Лорн ловил себя на том, что иногда называет его так.