Читаем Рыцарь полностью

— Как его зовут? — спросил он.

— Понятия не имею.

Офицер озадаченно посмотрел на него.

Лорн не хотел признаваться, что до сих пор не нашел верного имени. Он медлил, потому что понимал: таким особенным созданиям, как коты, нельзя присвоить имя. Когда возникает ощущение, что имя подходит, это значит, что кот сам выбрал его.

Собеседники замолчали. У Рильсена закончились нейтральные темы для разговора, и он почувствовал, что пора переходить к главному.

— Я хотел, чтобы вы знали: я ничего не имею против вас, — произнес он.

Лорн взглянул на него и вспомнил себя в возрасте этого молодого офицера.

Тремя годами раньше он тоже состоял в рядах Серой гвардии, и никто не сомневался, что однажды он возглавит ее. Его крестным отцом стал Верховный король. Лорн был другом и доверенным лицом принца Альдерана. Он прославился в боях на границах Вальмира и, несмотря на скромное происхождение, собирался сочетаться браком с дочерью могущественного герцога Сарма и Валланса. Казалось, удача сопутствовала ему во всем.

— Я поступил в Серую гвардию через месяц после вашего убытия, — объяснил Рильсен.

— Моего убытия… — с горечью повторил Лорн.

— В то время весь мир считал вас виновным. Гвардейцы даже отказывались произносить ваше имя.

Эта новость задела Лорна за живое.

Услышав, что Серые гвардейцы, те, принадлежностью к которым он так гордился, отреклись от него, он был уязвлен сильнее, чем мог себе признаться. Возможно, на самом деле он был не настолько безразличным ко всему, как ему представлялось.

— А теперь? — спросил он.

— Теперь они не знают, что и думать. Те, кто пришел после вас, вроде меня, скорее расположены к вам. Они считают, что сегодня вас не в чем упрекнуть, ведь вы не были виновны в том, в чем вас несправедливо обвинили. Но другие… — Офицер вздохнул. — Они… Поймите: после вашего осуждения под подозрение попали все, вплоть до капитана Норфолда. А вы же знаете, что подозрение — это посягательство на честь воина. Некоторые не выдержали этого и предпочли покинуть гвардию раньше, чем им начнут задавать позорящие вопросы. А тем, кто остался, трудно простить вас. Я знаю, — поспешил добавить он, — я знаю… Но на протяжении трех лет вы воплощали все то, что им ненавистно: предатель своей чести и чести короля, запятнавший всю Серую гвардию. И вдруг вас оправдывают. Именно из-за этого они так неприветливы с вами. Признаюсь честно, я и сам не вполне понимаю, как мне себя вести. Да, я знаю, это король потребовал, чтобы вас признали невиновным, и…

— Погодите, — перебил его Лорн.

Решив, что ослышался, он выпрямился. Кот тотчас встрепенулся.

— Вы говорите, это король потребовал, чтобы… — Он не закончил.

— Чтобы вас признали невиновным, да, — кивнул офицер. — Вы не знали?

Лорн не ответил.

До этой минуты он думал, что Верховный король велел устроить новый процесс, по итогам которого Лорна и оправдали. Так, по крайней мере, утверждал Алан, и так, казалось, считал весь мир. Но Рильсен, похоже, хотел сказать, что Верховный король просто заявил, что Лорн невиновен. В таком случае созывался ли вообще этот второй процесс? И если да, не был ли он простой формальностью, исход которой определили заранее? Лорн решил, что королю потребовалось освободить его, и он воспользовался своей властью, чтобы добиться этого. Но почему? Ведь прошло целых три года… И чем руководствовался Верховный король — собственной волей или желанием выполнить требования Ассамблеи Ир-канс?

В конце концов, если верить Посланнику, у Лорна было предназначение…

— Я что-то не то сказал? — забеспокоился Рильсен.

— Нет-нет, — солгал Лорн. — Я… Я устал, вот и все.

Лорн погрузился в тревожные раздумья, поглаживая по голове мурлыкавшего кота. Рильсен посидел еще немного рядом с ним, а затем встал и пошел к остальным гвардейцам.

На следующее утро всадники двинулись в путь.

Их дорога пролегала по ущельям, извилистым долинам и теснинам, окруженным отвесными скалами. День за днем воздух становился все холоднее и морознее. Растительность скудела. Иногда в лицо начинали дуть резкие ветры, которые с завываниями уносили свои стоны к голым вершинам гор. Суровое высокогорье Эгиды состояло из черно-серых скал, поросших чахлой травой, колючими и шипастыми кустарниками, хилыми деревьями, которые цеплялись корнями за камни. Всадники почти не разговаривали; днем они цепочкой ехали по крутым тропинкам, а ночами делали привалы в развалинах укрепленных башен, которые во времена Теней защищали каждый перевал по пути к Цитадели.