Читаем Рысь полностью

Помимо повседневных забот, в деревне обсуждали и субсидии, которые владелец отеля Райнер Вакернагель получит от кантона и фонда восстановления природы, если освободит Луибах от искусственного русла и снова даст тому вольно извиваться. Самуэль Таннер больше всех потешался над Вакернагелем и равнинными тупицами, которым извилистая речка была краше прямой. Как и большинство деревенских старожилов, Альбрехт Феннлер хорошо помнил, как наконец-то спрямили русло вечно разливавшегося Луибаха. Феннлер рассказывал, что Вакернагель, дабы заработать побольше деньжонок на прокате биноклей, собирается не только облагородить ландшафт, но и проложить тропу с мерзопакостными деревянными рысями. Фермеры порадовались, узнав, что Феннлер даже не думал продавать Вакернагелю землю в Верхнем Луимосе.

– Хорошо, что скоро парковка у озера будет платной, – сказал Таннер. Пусть Вакернагель знает, что можно в Лауэнене, а что нельзя. С особым удовольствием Таннер посмеялся над общинным советом, которому стоило невероятных усилий договориться о том, какие парковочные автоматы закупать, чтобы потом узнать, что именно этой модели в настоящее время нет в наличии.

Но и рысь по-прежнему оставалась темой для деревенских пересудов. Все прослышали об отравленной в Пэ д’Эно рыси и ломали головы над тем, что делают задумавшие пристрелить рысь Хуггенбергер и Рустерхольц. Макс Пульвер рассказывал, что Хуггенбергер обращался к егерю Шпиттелеру, но не знал, зачем. Самуэль Таннер утверждал, что у Лауэненского озера Хуггенбергер проткнул колесо одному из рыселюбов. Альбрехт Феннлер считал этот поступок бессмысленным ребячеством, а Хуггенбергера – взрослым дитятей.

На вопрос о переводе денег на счет фон Кенеля Хуггенбергер и Феннлер ответили отказом. Хуггенбергер притворился, будто впервые слышит о счете. А Феннлер сказал, что существование счета лишь подзадорит на какое-нибудь чудачество охотников-любителей.