Читаем Рыбак полностью

Крик отчаяния рванулся из ее груди наружу, когда рука Хелен вновь показалась из-за края проема… и помощь вдруг пришла. Дверь в дальнюю спальню распахнулась, и дети гурьбой бросились к ней. Их сила невелика, но ее достаточно – входная дверь снова сдает назад. Ногти Хелен вонзились в косяк, и дети, визжа, стали царапать бледные и холодные пальцы. На мертвой коже проступили царапины, черная – в самом прямом смысле, без прикрас – кровь закапала на пол. Рука нырнула обратно в проем, и они захлопнули дверь, а Регина задвинула засов.

Приходит очередь Хелен кричать – и она кричит. Как бы ни был плох ее голос, ее крик в тысячу раз хуже – так мог бы голосить грешник, сгорающий заживо в адской печи. Этот вопль будет еще долгие годы звучать в ночных кошмарах детей, да и сама Регина, вспоминая его, будет невольно коситься на дверь, внутренне готовясь навалиться на нее, не пустить оживший ужас в дом. Когда крик стих, все еще были оглушены его эхом; и Хелен, наклонившись близко к двери, что-то прошептала Регине. Дети либо не расслышали, либо не поняли ее, но им видно, как с лица Регины схлынул весь живой цвет, как та зажмурилась и тяжело, с дрожью, будто испытывая сильную боль, втянула в себя воздух. Хелен пробыла по ту сторону двери еще где-то с минуту, будто наслаждаясь влиянием слов на Регину. Дети внимали звуку ее тяжелого дыхания – Мария, самая старшая дочка Георга, позже скажет сестре Лотти, Гретхен, что дышала мама точь-в-точь как дедушка за несколько месяцев до смерти: хрипло, рвано и как-то мокро, будто сквозь слой влажной марли. Потом Хелен все же отступила от двери и медленно зашагала обратно к своему дому, где ее ждал муж.

Регина никому, кроме Итало, не рассказала о послании воскресшей. Когда он вернулся с работы позже в тот же день, она отправила детей играть – правда, наказав им на всякий случай не уходить далеко, – и тихо заговорила с ним. Ее сын, Джованни, остался у дома, желая подслушать разговор. Его интерес был вполне объясним, ведь тогда, в доме, мать ничего ему не объяснила, просто обняла их всех – и своих кровных, и детей Хелен – и велела дружно молиться. На следующий день Джованни рассказал Кристине, младшей из дочек Шмидта, о том, что он подслушал. Сначала, по его словам, отец был в ярости, готов был штурмовать дом мертвой женщины и своими руками уложить ее обратно в землю. Но его пыл поугас, когда мать сказала ему, что Хелен кое-что прошептала напоследок. Ее голос в тот момент упал, и Джованни так и не смог ничего услышать.

– Что? – переспросил тогда Итало.

– Ты все слышал, – ответила Регина.

– Но это же невозможно.

– Возможно, как видишь.

По словам Джованни, Итало все спрашивал Регину, уверена ли она в услышанном, откуда Хелен такое известно? С каждым повтором его голос все больше терял уверенность и все сильнее подрагивал. В ответ голос Регины набирал силу, когда она раз за разом твердила, что ни сном ни духом о том, откуда Хелен о таком узнала, хотя прислуге дьявола, надо полагать, ведомы все секреты смертных. В любом случае, насколько она могла судить там и тогда, в чрезвычайно напряженной обстановке, Хелен сказала правду – в самом деле ее слова даже объясняли ряд определенных вещей. К концу их разговора Итало ударился в слезы.

– Что же нам теперь делать? – причитал он снова и снова.

– Не знаю, – ответила Регина, – но у нас еще есть время.

Понятное дело, юный Джованни расстроился, подслушав все это, он совсем не ожидал услышать плач отца. Поняв, что с него достаточно, он вбежал в дом и стал рыдать в три ручья вместе с родителями (предварительно удостоившись подзатыльника от Регины за шпионаж и слезливых объятий от Итало).

– Ты должен испросить совета у своего друга-немца, – сказала Регина, когда слезы семьи утихли. – У немцев все эти дьявольские штучки в крови. Он-то должен знать, как уложить эту мертвячку обратно в гроб. – Что и говорить, образованность Райнера взаправду поражала Регину, женщину далеко не глупую. Ум необычайно ценился в те времена, как и умение решать проблемы, а проблема с Хелен была очевидной.

Утерев слезы, Итало согласился – поговорить с Райнером нужно было прежде всего.

Таким образом, позже, ночью того же самого первого дня, Итало появился у двери Шмидтов. Когда Райнер поприветствовал его и пригласил внутрь, каменщик сразу перешел к делу, не теряя времени:

– Эта женщина, твоя ожившая соседка… что-то нужно сделать с ней.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Райнер.

– Мы должны убить ее, – сказал Итало. – Вернуть туда, где ей следует быть.

Пока Райнер пытался выяснить, что же такое случилось, Клара отправила Лотти в постель. Та еще читала книгу и попробовала робко выразить недовольство, но взгляд матери ясно указал ей: делать этого не стоит. Как только дверь в ее комнату закрылась, Райнер повторил свой вопрос. Итало кратко пересказал послеобеденные события, умолчав лишь о том, что Хелен нашептала Регине, сославшись на то, что «такого вслух лучше не говорить».