Читаем Рыбачьи сети полностью

– Остановись! Остановись! – кричала Мехр.

Ее отчаянный крик прозвучал и замер в тишине ночи. В ответ послышалась песня, которую пел Абдул. Так, вероятно, могла бы петь рыба, в горле которой застрял крючок.

Мехр заплакала.

– Зачем ты плачешь? – сказал Гуль. – Сегодня лунная ночь, и рыбаки всей деревни вышли в море ставить сети. Он поехал к ним, а утром вернется вместе со всеми. Вот увидишь!

Но Абдул не вернулся утром. Всю ночь ловил он с товарищами рыбу, пел песни и смешил всех до слез. Никогда еще в его сети не шло столько рыбы. Да и остальные рыбаки давно уже не видели такого богатого улова. Все были очень довольны. Под утро, когда рыбаки стали возвращаться домой, Абдул сказал им:

– Вы поезжайте, а я приеду попоздней!

Всю рыбу, которую он наловил за ночь, Абдул попросил передать Мехр. Его просьба никого не удивила, так как он нередко поступал подобным образом.

Распрощавшись со всеми, Абдул направил свою лодку в ту часть бухты, про которую говорили, что там, даже во время самых сильных штормов, вода оставалась спокойной. Рыбаки никогда не ездили туда, и никто никогда не видел этого места, однако старики говорили, будто бы оно находится в двух милях от западной оконечности бухты. Там под спокойной гладью морских вод был страшный омут, в котором кружилось множество рыб, образуя своими телами цветок лотоса.

И Абдул ушел в море. Он не вернулся утром, не вернулся и в полдень. А вечером его труп прибило к берегу. Рыбаки похоронили его на кладбище за рощей кокосовых пальм.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное