Читаем Рыба для кота полностью

Ой?! Вообще-то я уже давно не падала… И прямо на колени. Как в театре – со всего маху – бу-б-ух! Значит, первый блин вышел комом? Ну, ничего. Никто не видел. Скорее отряхнуться и вперёд… Ба-бах! Да что же это такое! Я снова грохнулась на колени. Может, на льду какая-то трещина? Может, я не заметила? Чёрт, однако больно. Два раза упасть на одно и то же место… Но надо вставать… Это просто недоразумение, все же знают, что я хорошо катаюсь! На своих полуканадах я первая среди девочек в нашем классе… Меня по физкультуре уже два года как в пример всем ставят… Так, встала, поехала… Толчок… Теперь левой… Ещё один, второй третий… Разгон… Кажется, получается… Опять! Как нарочно, прямо со всей силы. Зачем же я так разогналась? Нет, нужно понять, в чём тут дело…Раз, два, три… Поехали… Хрясь! Теперь со всего маху назад, на спину, на копчик. Господи, как больно. Нет, это что-то ненормальное, ведь Галка Моргунова, хоть и корова, но всё-таки как-то катается на своих ленинградских коньках…

Только не реветь! Я просто обязана встать. Не отползать же мне в свои пятнадцать лет на четвереньках к кромке трибун, как последней малышне…

– Девушка, вам помочь?

Кто это? Блестящие глаза, горящие с мороза губы, твёрдо и весело растягивается в улыбке чей-то рот. Светлые, чуть вьющиеся волосы без шапки слегка запорошены снегом… Незнакомое и очень красивое лицо нагнулось ко мне.

– Вы не ушиблись?

– А-а… только чуть-чуть…

– Давайте я вам помогу. Поехали к трибунам, а то здесь собьют. Вам вообще надо пока в сторонке кататься – вон там, у западной трибуны.

Ага, у западной трибуны как раз всякая начинающая шваль.

И я опять грохаюсь. А у него настоящие хоккейные коньки – с высокими задниками на ботинках, блестящими заклёпками. Это я вижу в первую очередь из своего наземного положения.

– Ну, вставайте же!

Откуда только силы взялись – я старательно улыбаюсь.

Он выше меня на полголовы. На нём белый в крупную вязку свитер и расстёгнутая кожаная коричневая куртка. Как у лётчика.

– Вы первый раз на катке? Ну, давайте попробуем по кругу, я вас поддержу.

Господи, оказывается я ещё хуже корова, чем Галка Моргунова. Я всё-таки еду, но с каждым толчком то спотыкаюсь, то заваливаюсь назад.

– Ну, хватит для первого раза. – Он, кажется, сам устал. – Поехали к трибунам.

Я понимаю, что никакого удовольствия нет кататься с коровой. И почему я сегодня в последний раз не надела свои миленькие полуканады?

– Давайте я вас отряхну. Как вас зовут?

Я молчу и только, склоняясь, оглядываю себя. Вот нелепость! Я вся мокрая, серые брючки от щиколотки до бедра покрыты снегом. Я смотрю на свои коньки. Чёрт бы вас побрал, дурацкие фигурки!

Кто-то свистит и кричит.

– Вольдема-а-ар!

Только бы ещё не вывернуть голову – отчего-то ещё заболела и шея. Противного вида чернявый парень – сутулый и худой, но тоже на хоккейных коньках и в модной куртке, насмешливо улыбаясь, машет моему новому знакомому. Меня он словно не замечает. Я тоже делаю вид, что его не вижу. Значит, моего неожиданного спасителя зовут Вольдемар.

– Вовка, ты скоро? Наши все уже собрались.

Чернявый парень по виду не собирается уезжать. Он достаёт пачку сигарет, небрежно закуривает и делает какой-то непонятный мне жест – вроде как показывает на нагрудный карман своей куртки. Или на сердце. Вот сволочь, он что, дразнится?

– Сейчас приду…

Вольдемар значительно смотрит на чернявого, потом скашивает глаза на меня и ещё куда-то вдаль – на противоположные трибуны. Чернявый будто нехотя отъезжает.

Вот ведь принесла нелёгкая этого чернявого. Но ведь действительно, у них, наверное, своя компания. Все собрались и ждут. Мне почему-то сейчас кажется, что Вольдемара все и всегда должны ждать.

– Эй, ты не заснула? Так как же тебя зовут?

– Альбина.

В первый раз незнакомый мне молодой человек спрашивает, как меня зовут, и от этого у меня внутри всё замирает, но всё-таки как-то не по себе.

– Я скоро вернусь, Альбиночка. Ты тут пока посиди, – он поднимает меня на руки, как маленькую, и усаживает на кем-то очищенную от снега скамейку. – Кстати, меня зовут Владимир.

Он с лёгкостью на коньках сбегает вниз, перепрыгивая через ступеньки. Уже на льду он снова оборачивается ко мне, как бы стараясь запомнить.

– Ну, пока!

Вольдемар… Владимир… Володенька…

Я вытягиваю шею и смотрю ему вслед. Он проезжает несколько метров, затем разворачивается, машет мне и с шиком задом въезжает в ворота раздевалки. Здорово катается. Я остаюсь одна. Ну, и что же мне теперь делать?

Колени теперь сразу схватывает болью. Я снимаю варежки и пытаюсь их растереть. От этого только хуже. Сквозь тонкую шерстяную ткань брюк проступает что-то коричневое. Похоже, это кровь.

Мне становится очень холодно и очень тоскливо. Я сижу ещё некоторое время, сжавшись. Естественно, если Володю ждут, быстро он не придёт. Нет, на скамейке оставаться дальше нельзя, можно замёрзнуть и простудиться. Стараясь не морщиться, я держусь за обледенелые перила, осторожно переставляю ноги, спускаюсь по ступенькам и иду напрямик на лёд. Останавливаюсь у кромки.