Неряха поет для них. Улыбается, слезы маленького, девичьего счастья текут по щекам. Девчата умолкают, опустив взгляд. Она поет как в последний раз.

Она поет в последний раз.

Завтра, как только начнется бой, она погибнет первой…

* * *

Проснуться.

Хотелось вырваться из тягучего сна в реальность. Реальность потирала руки — было чем встретить.

Едва пришел в себя — застонал. Память перебирала случившееся из длинного списка. Пуля? Разбившийся вертолет? Нет, все не то. Артиллерия?

При воспоминании Бога Войны по Сталину тело тут же болезненно отреагировало. Значит, оно.

Пошевелил рукой, пошевелил ногой — на месте. Госпожа удача сидела верхом. Уберегла. Теперь сам перетряхивал память: кто я, где я, как я? Вспомнил не сразу.

Перед глазами двоилось, во рту пересохло. Фляга должна была быть, но до нее не дотянуться, мешает. Подтолкнул лежащий на груди груз. Если завалило конкретно, то не выбраться.

Тяжесть не с первого раза, но поддалась. Нехотя сдвинулась, сползла после отчаянного толчка. Дышать стало легче.

Внутренний голос лез непрошенными мыслями, советами… Кажется, у него даже имя было — Ириска!

Вспомнился облик школьной заучки. Очки, юбка ниже колен, книга с языком закладки в руках. Младший лейтенант Потапов.

Вспомнил последнее, и в голове тут же прояснилось. Девичий облик обрел воплощение: голографическое, но почти живое.

Многое из утраченного спешило встать на свои места. От объема воспоминаний, ударивших потоком, раскалывалась голова. В ушах гудело, не слышал собственного голоса. Услышал и не обрадовался — хриплый, едва живой. Ноги не слушались, стонали колени — тяжко им пришлось.

Потянулся к фляге, мерзавка мне назло оказалась пуста. Швырнул нахалку прочь.

Вит Скарлуччи, схватка, Бейка, вмешавшаяся в последний момент.

Девчонки… Чуть не хлопнул себя по лбу! Как мог про них забыть⁈

— Ириска, кто-нибудь из наших жив?

Ее изображение покачнулось, не спеша отвечать. Вспомнил, сотрясение мозга плохо влияет на работу.

У меня сотряслось все, что только могло. Ириска вдруг изменилась в лице, на знакомой мордашке отразился неприятный официоз. Говорила не что думала, а заложено программой:

— В данный момент, чтобы не напрягать вашу нервную систему, функция связи недоступна.

Дальше слушать не стал, хлопнул по полу кулаком.

Встать не получилось ни с первого, ни со второго раза. Кажется, теперь попал по-настоящему.

— Диагностику-то состояния сделаешь? — склонил голову набок. Ириска ушла в минутное размышление, прежде чем согласилась и исчезла.

Позже заметил плашку: в правом нижнем сетчатки бежала строка исполнения. Не быстро, за минуту всего пять процентов. Ничего, будет время прийти в себя.

Огляделся — жуткая, зловещая мгла вокруг. Красная лампа кровавым фильтром красила стены. Пищал ненавистный зуммер хрен знает отчего.

Рядом арматура воткнулась в плитку пола. Десятком сантиметров левее — торчала бы из ноги. Ухватился за нее обеими руками, поддалась сразу же. Будет мне клюкой, только переведу дух.

Теперь встать на ноги оказалось проще. Первый шаг чуть было не заставил пропахать пол носом, но удержался на ногах. Неуклюжий шаг, другой, третий… Уверенность движений возвращалась. Километр-другой такими темпами, и можно будет выкинуть арматуру.

Ириска вынырнула, встала передо мной, выставив ладонь вперед.

— Вам лучше прекратить движение во избежание вреда собственному здоровью!

— Завались, — прошел сквозь нее, словно и не было. Нехотя обернулся. — Разведаешь, где мы?

Вновь провалилась в задумчивость. Думал, откажет, но она вдруг кивнула.

Глава 9

Лаборатория этажом ниже.

Вслушивался в каждый звук, надеялся услышать голоса, выстрелы, хоть что-то. Ответом была мрачная, гнетущая тишина.

Порушенные коридоры, закрытые двери. В распахнутых настежь комнатах обесточенные компьютеры. Хорошо, что при мне уцелел фонарь. Тревожные красные лампы остались далеко позади, без него оказался бы в кромешной мгле.

Столы, стулья, еще недавно пышущие жаром кофемашины. Бумаги валялись на полу в творческом беспорядке.

Ириска отыскала туалет, не сразу понял зачем. Логика подсказала мгновением позже: там должна быть аптечка!

Зеленый короб, белый крест. От устроенного артналетом беспорядка валялась на полу. Жестяная дверца распахнута, блистеры разбросаны.

Хоть бы там было обезболивающее…

Мне повезло. Не стал миндальничать, высыпал на ладонь сразу горсть, проглотил.

Интереса ради глянул инструкцию — на царенатском. Желая обезопасить меня от лишней растраты сил, Ириска отключила «Лингво», ничего не сумел прочитать.

Открыл кран, потекли остатки холодной воды. Умыл лицо, набрал в горсть, попробовал — чуть не проблевался. Грязная, с мерзким привкусом.

На безрыбье и рак рыба, твердил внутренний солдат. Ругался, что выкинул флягу, мог бы сейчас набрать. Вернуться за ней, что ли?

Кусок особняка перекрыл собой дальнейший путь, словно кто отколол часть этажа, целиком пихнул под землю.

Надо обходить. Ириска говорила, что можно пройти коридорами ниже.

— Куда идем? — спросил, она не ответила, пожала плечами. Куда-то…