Поэтому, говоря далее о религиозных утопиях, мы не будем «растекаться мыслию по древу», но представим интерпретацию некоторых из них с точки зрения православной традиции, прослеживая ее собственную логику. Подчеркнем лишь, что нас этот «религиозный текст» интересует в особенности как опыт «прикладного богословия». Здесь весьма показательна мысль известного киевского политического утописта, «провiдника» Дмитро Корчинского:

Мы будем играть в эту игру, но — за исключением «идеологии государств», которая в XXI веке интересовать уже никого не будет. Влияние религии действительно возрастает, только носит уже не «государственный», а общецивилизационный характер. Можно допустить, что для кого-то конец государств и означает «конец истории», однако для нас это начало истории глобальной цивилизации. В которой, однако, никакие локальные особенности не стираются, но вплетаются в нее, создают ее многомерность. (→ 1–8)

Итак, мы намерены развить взгляд на историю религиозных утопий с точки зрения «православного фундаментализма». Хотя ортодоксальным[35] жрецам этого культа такой взгляд наверняка покажется враждебным. Но — «идущий на север не боится ночи».[36]

2.2. Разный вкус соли

Религии, которые принято называть авраамическими (по причине их общего восхождения к библейскому праотцу Аврааму) — иудаизм, христианство и ислам, — в отличие от политеистических культов основываются на вере в единого трансцендентного Бога. Способы реализации этой трансцендентности, однако, разделяют эти религии между собой едва ли не больше, чем они все вместе отличаются от «языческих».[37]

Иудаизм, исторически первая из авраамических религий, был и первой же великой религиозной утопией. Исход из Египта в поисках неведомой Земли обетованной стал архетипом всех утопических сюжетов. Неслучайно Бенджамин Франклин во время обсуждения символики только что созданных США предлагал сделать их гербом изображение Моисея на корабле и гибнущей в море армии египтян. (→ 1–1)

Фундаментальная особенность иудаизма, сделавшая его действительно мировой религией, состояла в том, что, хотя он и адресовался «избранному народу», но этническим критерием этого особого народа, Израиля, был полученный им Завет от единого Бога. Это и было главным его отличием от других, «племенных» культов. Изначальное еврейство представляло собой уникальный результат того, как религия порождает нацию, а не наоборот.

Именно на это, вероятно, обращал внимание видный еврейский философ Мартин Бубер, когда предлагал