Читаем RUтопия полностью

Отсюда становится легко объяснимым «основной вид культуры» в каждой из этих эпох. Античность, премодерн, эпоха Отца была «царством мысли» — поэтому тогда доминировала теология и философия. Сын — это Бог-Слово, поэтому неслучаен очевидный «литературоцентризм» эпохи модерна. Какой же вид культуры будет наиболее соответствовать постмодернистской эпохе Святого Духа? Согласно христианской традиции, именно Святой Дух изводит Слово от Отца. А это напоминает не что иное, как ту сакральную миссию музыки, которую выполняют поющие и трубящие ангелы.

Эпоха Святого Духа — это «мир музыки». Однако если бы Слово — в его сакральном аспекте, как Слово, которое было «В начале…» — в ней исчезло, историческое пророчество Иоахима тем самым бы полностью обессмысливалось. Выходило бы, что Бог-Троица внутренне разделяется — что действительно являло бы собой ересь, и оставалось бы только признать правоту папских жрецов.

Однако Иоахим Флорский нисколько не отрекался от аксиом христианского богословия. Эпоха Святого Духа, по его учению, не порывает с эпохой Сына (как и та — с эпохой Отца), но содержит в себе ту же трансцендентную ориентацию, только воплощая ее в новых формах. Так что и в «музыкальную эпоху» Слово не исчезает, но лишь выражается иными средствами, и не обязательно человеческими словами…

* * *

«Языческие» традиции (а это, с точки зрения авраамизма, и индуизм, и буддизм, и культы античной Эллады, и вообще «все остальное») предлагают иную, циклическую модель смены эпох. Однако ее также интересно рассмотреть применительно к исторической роли музыки. Более того, именно ее категории, на наш взгляд, и способны прояснить логику смены культурных эпох в русской истории.

История, согласно Гесиоду, движется по нисходящей — от Золотого века к Железному. Притом длительность этих «веков» последовательно уменьшается. «Золотым веком» русской культуры, согласно этой модели, можно назвать все тысячелетнее литературное наследие, от древнеславянских летописей до «классиков» XIX века. Русская культура изначально славилась своим «словоцентризмом». Он продолжился и в поэтическом «Серебряном веке» — это самоназвание представляется весьма неслучайным. «Серебряный век» отличался от «классики» именно расцветом модернистских стилей искусства.

Следующий, «Бронзовый век» русской культуры воплощал собой переход от модернизма к постмодернизму. Однако осуществлялся он уже не столько в литературном эксперименте, сколько как выход за рамки «словоцентризма» — в направлении музыки. Приоткрыли его барды, которые просто исполняли свои стихи под гитару — и, по признанию некоторых, неожиданно обнаружили, что в таком виде их творчество вызывает больший интерес, чем без аккомпанемента. (Хотя многие из них даже не обладали музыкальным слухом…) Но настежь распахнула эту дверь и навсегда выпустила музыкального джинна из бутылки только рок-культура.

Рок-н-ролл во второй половине ХХ века стремительно вышел из своих узкожанровых определений и превратился в наиболее популярный вид культуры. Новые ритмические гармонии стали не просто «фоном» для словесного творчества, но, вместе с особым театральным имиджем исполнителей, превратились в неразделимый тройственный сплав, который сдетонировал глобально. Именно с этого социокультурного взрыва и началось такое явление, как «молодежный стиль жизни» — хотя еще в начале ХХ века молодежь разных стран существенно отличалась друг от друга. Именно в рок-среде спонтанно и массово возникали новые культы, многие из которых по своему символизму, энергетике и пророческому пафосу ничуть не уступали «традиционным религиям». Эта внезапная глобальная меломания напоминала свершавшуюся во вселенских масштабах мистерию «стяжания Святого Духа», которая у ранних христиан часто происходила именно под музыку. (→ 2–6)

Русский рок-н-ролл поначалу существенно отличался от англоязычного — именно по причине мощного наследия «словоцентризма» в русской культуре. Словесный текст в нем доминировал над музыкальным экспериментом и сценическим имиджем. Если у западных групп они были представлены примерно в равных пропорциях — и это обусловило их глобальную популярность, даже если слушатели не понимали смысла песен, — то русские рокеры уделяли большее внимание тому, что петь, а не как. В результате русский рок сложился в особое культурное явление — это был не просто «рок-н-ролл на русском языке», он претендовал на свое собственное место и в контексте русской культурной традиции. Гимном этого открытия стала песня Александра Башлачева «Время колокольчиков». Именно оно пришло на смену молчаливой эпохе, в которую был «разбит батюшка царь-колокол». Такая символика как нельзя лучше соответствовала имени «Бронзового века». Нелишне заметить, что гитарные струны делаются из того же сплава.